— Делаю выбор за тебя, — не оборачиваясь, ответила Настя, — тебе ведь не нужна жена — проститутка.

— Зачем ты так?

— Это — правда и никакая ложь этого не изменит. Только я не горжусь собой, но и оправдываться не собираюсь. Пусть мы и созданы друг для друга, пусть все еще любим, люблю, — поправилась Настя, — но лучше каждому идти своей дорогой.

— Настюха, — тяжелая рука легла на плечо, — останься. Без тебя мне еще хуже.

Игнат крепко сжал Настю, которая бросилась в его объятия. Ее плечи содрогались от беззвучного рыдания, слез у девушки просто не осталось.

— Ты только подумай, как нам было хорошо с тобой только что. Но это только тела! А наши измученные души еще больше нуждаются друг в друге! Если бы ты только знала… Слова, которые он запретил говорить себе под страхом смерти, чуть не сорвались с уст.

Глава 18. После возвращения в Москву. В гостиничном номере. Попыткса отравления смерть Насти на рельсах

1

Тяжелый вздох, которым женщина начала сегодняшний день, разнесся стоном по комнате.

Статья в журнале, которую она хотела лишь пробежать глазами, приковала внимание созвучностью c ее настроением.

"Все опостыло. И эти ночные шорохи. И скрип половиц от соседа сверху. И мысли, пробегающие мимо, но ленящиеся зайти в гости.

И боль, которая, кажется, поселилась навек во мне, как приживалка. Все надоело. И суета дней, копошащихся в заботах, вся это мелочность будней, выискивающих в кошельке моей души крупные купюры и оставляющая копейки на жизнь.

Зачем я живу?"

Этот вопрос задает себе каждый, кто стоит за чертой… за чертой сбывшихся желаний. Они уже промелькнули, не дав ощущения счастья. Жизнь опять посмеялась. Но ее гомерический хохот слышат лишь те, кто стоит уже за чертой. Там, где наступает прозрение. И пусть стоящий рядом с тобой человек широко раскрытыми глазами впитывает радость синевы и нектар запахов вокруг. Пусть ему кажется, что любая из жизненных дорожек ведет к цели. Что любовь ждет его за первым поворотом с букетом роз или гондолой счастья и унесет его далеко птицей над океаном мечты. Пусть. А ты знаешь, что голубое небо — это просто синева атмосферы, которая наполнена солнечными лучами. Ты знаешь, что прекрасная лунная дорожка, пробегающая по воде ночной реки или озера, это миф, игра света. Но зачем разрушать этот миф? Жестоко кого-то лишать ощущения наполненности, смысла жизни. Нельзя быть жестоким к кому-то. Можно лишь быть жестоким к себе, тогда это будет называться благородством. Ха-Ха! Благородством, укутанным в шаль страдания! Но рождается ли человек только для страдания?

И почему этой гадости так много на земле? Почему мы слышим постоянно, что кто-то у кого-то отнял, вырвал, что кто-то кого-то завоевал, выгнал из собственного дома, использовал и выбросил, как ненужную вещь, опозорил? Почему мы так мало слышим в новостях о том, что кто-то кого-то наградил, приютил, облагодетельствовал. Новости превратились в сплошную книгу изъятия. Грусть стала синонимом слова новости. Печальные новости. И катится мир все ниже и ниже. И кажется, что вчерашний день, на который мы сетовали, жаловались, уже пределом счастья и образца. Значит и о нашем дне, полном скорби потомки скажут: "A вот они были еще счастливыми!"…

Глаза ее машинально еще раз пробежали по статье в газете.

Она застряла на фразе "день, полный скорби", да, сегодняшний день, подсказывало ей сердце, будет именно таким. Она верила в приметы. Как будто не бывший жилец номера гостиницы, где она находилась, а сама судьба подсунула именно ей статью для размышлений.

Внезапно с какой-то злостью девушка швырнула газету в дальний угол.

газета послушно пересекла комнату и упав, раскрылась посередине. Настя и со своего места сумела прочитать крупные литеры заголовка статьи: "Непредумышленное убийство". У нее все внутри сжалось пружиной.

2

Она посмотрела в окно: серое небо было затянуто пеленой беспросветности. Ей казалось, что тучи затянули не только небо, что вся ее жизнь затянута каким-то всепроникающим туманом тоски от которого не скрыться никуда.

закрывай глаза — не закрывай, а душу все равно разъедает эта едкость пустоты, неблагоприятных обстоятельств, людей, которые видят в тебе лишь сосуд с жидкостью, который нужно немедленно опорожнить, а иначе…жажда может и убить. Ее тело давно уже принадлежало не ей, а тем, кто входил в него…последнее время нагло, без спроса, как в свою комнату. Но ведь она сама когда-то пошла по этому пути. Заманчивый шелест купюр оглушил ее совесть, чувство порядочности. О! Как она гордилась своей независимостью, как торжествовала от сознания того, что сильная, независимая, прошедшая столько испытаний и не сломленная.

Она шла навстречу лишь своим желаниям и потребностям. Когда души, а когда и тела.

Да! Она — страстная, ей нужен постоянно мужчина, как защитник, как любовник, как то, что делает ее жизнь наполненной смыслом. И никуда от этой реальности не спрятаться.

Но иногда, когда очень уж уставали и душа, и тело, она бежала сама от себя, от того, что составляло ее сущность, от своих потребностей, желаний и мыслей. Ей хотелось удрать в тот мир, где она сможет измениться, стать другой. Но с годами эти юношеские желания все больше и больше казались мифом. От себя не убежишь. У нее хватало воли для борьбы с обстоятельствами, а когда касалось решения круто изменить свою жизнь — воля превращалась в слабую мышку. Видимо ее желания и потребности были сильнее ее воли. Они ее держали держали в плену. Настя понимала, что с годами это пройдет. Ей уже был вещий сон. Но когда же закончится эта проклятая молодость, когда ее воля сможет переломить ее желания? Как быстрей состариться?