Он хочет произнести «платьице», но встречается с враждебным взглядом деда Юстаса и пятится назад. Бабушка поспешно провожает гостя до двери и, когда возвращается, краснеет до оттенка своих алых сережек. Дед сдвигает на лбу волосатые, как гусеницы, брови и вырывает из рук бабушки газету.
Мой взор падает на заголовок, напечатанный жирным шрифтом: «Полиция Латвии продолжает расследование по делу о пропаже Майги Озолс».
Полдня я пытаюсь дозвониться до Полины и после безуспешных попыток договариваюсь с соседскими парнями порисовать граффити у железной дороги. Пока орудую баллончиком, размышляю, сколько дней остается до конца августа, чтобы провести их с девушкой, и печалюсь. Почти треть лета прошла.
