Его глаза широко раскрылись, и он почти сразу отвел взгляд, поскреб жесткую бороду, покрывающую его резную челюсть. Даже это было сексуально. Сглотнув, я начала жалеть, что пришла сюда, но разве у меня был выбор?

“И что, во имя всего святого, ты делала, шпионя за Стефано Марино?”

“Потому что он был моей целью”.

Да, ему не нужно было говорить мне, что у меня, очевидно, было желание умереть. Мое поведение было безрассудным. И полным высокомерия.

“У тебя есть какие-нибудь доказательства?” спросил он почти слишком небрежно.

“Да. Я собрала информацию на накопитель и смогла захватить его с собой”. Я не была готова рассказать ему об аудиофайле. Какая от этого была бы польза, если бы я не смогла ее скачать? Почему он должен мне верить?

Он подошел к окну, уставившись в темноту. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вытереть лицо и волосы, выпив залпом еще полстакана. Виски не был моим обычным выбором алкоголя. Возможно, я хотела произвести на него впечатление.

Или утопить свою глупость в алкогольном тумане.

Он ничего не говорил целых две минуты, его плечи поднимались и опускались, пока он думал о том, как лучше поступить. Я видела, как крутятся колесики в его голове.

Когда он обернулся, у него было то суровое выражение лица, которое я видела в детстве, когда мы с Софией чуть не разрушили дом.

“Вот что должно произойти, Кэролайн. Мы будем обсуждать это день за днем, пока я думаю, как лучше всего справиться с этой ситуацией. Но я всё равно скажу тебе, что ты сама подвергаешь себя опасности, из которой будет трудно, если не невозможно будет выбраться.”

“Я понимаю это, сэр”. Я была низведена до положения ребенка, от которого требовали уважения к мужчине. Я ненавидела видеть разочарование в его глазах. Это ранило меня больше, чем то, что за мной гнались и чуть не убили.

“Я рад это слышать, потому что у каждой ошибки есть последствия, часто такие, которых мы не хотим и не ожидаем. Вот почему у плохих решений есть последствия. Ты согласна, Кэролайн?”

Я не была до конца уверенна, что он пытался мне сказать, но его тон указывал на то, что у меня серьезные проблемы. “Да, сэр. Я могла погибнуть”.

“Именно”. Он подошел ближе, придвинулся к краю стола и сел. Его ноги были еще длиннее и мускулистее, чем я помнила. Этот мужчина был источником сексуальной привлекательности. “Поэтому, ты заслуживаешь наказания за то, что подвергаешь опасности себя и свое будущее”.

Теперь я действительно понятия не имею, что сказать. “Хм. Наверное,”

“Правильно. Это реальность. Ты останешься здесь на ночь, а утром мы поговорим подробнее, но сначала о главном. Нам нужно разобраться с твоим серьезным нарушением”.

Как? Собирался ли он позвонить моему отцу и настучать на мое плохое поведение? Нет, Вадим не был таким человеком. “Что это значит?”

Он улыбнулся так по-отечески, что мне стало противно думать о нем более сексуально. “Я собираюсь тебя жёстко отшлепать”.

Я не была уверенна, что правильно расслышала его. “Прошу прощения?”

“Ты слышала меня, малышка. Тебе нужно напомнить, что нельзя связываться с очень плохими людьми”.

В ярости я чуть не ударила его, но передумала. И все же меня трясло сильнее, чем раньше. “Я не думаю, что…”

“В этом-то и проблема. Ты не продумала свое решение. Ты очень умная женщина, но вела себя как ребенок. А теперь давай покончим с этим, чтобы переодеть тебя во что-нибудь сухое и ты смогла хорошенько выспаться.”

Почему у меня было чувство, что у меня не было выбора?

Потому что, по правде говоря, его не было. Нет, если я хочу, чтобы он помог мне.

Вадим внимательно посмотрел на меня, затем пальцем поманил к себе. Я снова почувствовала себя семилетней. “Накопитель с собой?”

Я встал на дрожащие ноги, вытаскивая его из тесного и мокрого кармана. “Да. Я сама зашифровала его, так что тебе понадобится моя помощь”.

Подойдя ближе, я отчетливо ощутила запах лосьона после бритья, которым он пользовался. У него был насыщенный аромат, полный мускуса и цитрусовых. Аромат идеально подходил ему, подчеркивая его опасный имидж.

Когда он взял его у меня из рук, повторился тот же самый электрический разряд. Меня также бросило в жар, который, вероятно, вызвал еще один серьезный приступ покраснения на моих щеках. Я всегда чувствовала себя такой незначительной рядом с этим человеком, и сегодняшний вечер не исключение. Он был могущественным, а я ничтожной.