— Люди степи! — произнес он. — Я не знаю вашего языка. Кто из вас понимает имперскую речь?

Подняли руки многие. Достаточно, чтобы можно было продолжать.

— Тогда выслушайте мои слова и передайте тем, кто не знает языка.

Люди внизу активно закивали, показывая: они действительно это сделают.

— Я пришел в этот город не для того, чтобы стать ханом. Что направило мой путь — судьба, воля Предков, или что-то еще, неизвестно. Но в итоге прежний хан умер, а я в ханской шапке стою перед вами.

Олег оглядел притихшую толпу, ощутил повисшее в воздухе напряженное внимание, перемешанное с наивным, детским ожиданием чуда. И тут его понесло:

— Было бы ложью обещать с завтрашнего дня новую сытную и счастливую жизнь для всех. Я не знаю, когда это произойдет, но знаю, что лучше жить в мире и торговать, чем воевать, лучше строить, нежели разрушать, и лучше заработать, чем украсть. Так живу я, и хочу, чтобы так жили вы…

Дженкинс стоял в толпе. Он не хотел сюда идти, но люди сжали его со всех сторон и вынесли на огромную площадь перед местным дворцом. Лейтенант попробовал выбраться, но не хватило сил. Слишком тесно стояли люди, и было их слишком много. Толпа чего-то ждала. Шум стоял невыразимый и, несмотря на относительное знание языка, не было возможности разобрать хоть слово.

Вдруг все разом стихли. Головы соседей обратились в сторону дворца. Дженкинс глянут туда, куда и все. И — удача это была или, напротив, проклятие — на широком балконе в парадном ханском облачении стоял тот самый диверсант. Он начал говорить, и все до единого его слушали. Дженкинс тоже слушал какое-то время, но не понимал ни слова. Сейчас можно было бы покончить с врагом одной очередью, но не было возможностибыстро вынуть автомат из-под рваного халата, найденного где-то в развалинах. Но теперь он знал, где скрывается враг. Разумеется, пройти во дворец ему не дадут. Но он дождется своего часа.

Олег закончил говорить и ушел с балкона под крики:

— Ит-кирдык-оглы!

К нему буквально метнулся Сункар.

— Это была гениальная речь, мой господин!

Олег внимательно посмотрел на советника, но не заметил ни капли насмешки. Напротив, тот был крайне серьёзен и даже несколько взбудоражен.

— Скажите только: вы действительно верите в то, о чем сейчас говорили? — уточнил Сункар.

— Разумеется, — заверил его Песцов, — я вообще стараюсь не врать. Считаю, что в средней и дальней перспективе ложь объективно невыгодна. Ближайшие три года мне так или иначе придется быть ханом, а делать что-то наполовину я не привык.

Сункар просиял:

— Это много больше, того, на что я смел рассчитывать! С вашего позволения, господин, я займусь своими делами.

— Погоди минуту, мне нужно решить с тобой несколько государственных вопросов.

— Слушаю, господин!

В руках советника мгновенно возникли блокнот и карандаш.

— Скажи, Сункар, как в моём ханстве обстоят дела с государственной регистрацией прав на управление транспортными средствами?

Капитан Соловьёв мысленно составлял рапорт начальству. Рапорт — это первое, что от него потребуют после возвращения на базу. И как в этом рапорте писать? Обеспечивал секретные эфирные переговоры хана Дикого поля с императором? А если сам факт этих переговоров является секретом? Вот же…

— Десятник!

Громкий голос, раздавшийся за спиной, невольно заставил вздрогнуть. Тело сработало на рефлексах. Капитан прямо с места прыгнул в сторону, на лету окутывая себя магическим щитом, перекатился и замер, направив ствол изготовленного к бою пистолета в то место, откуда был слышен голос.

— Ха-ха-ха-ха!

В пустой комнате из облака дыма неторопливо соткалась голова хранителя, которому Песцов дал странное имя: Хоттабыч.

— Ты забавляешь меня, десятник. Ха-ха-ха! — сотрясалась от хохота голова, отчего кончик призрачной бороды елозил по полу.

— Зато меня ты бесишь, — ругнулся Соловьёв, поднимаясь на ноги и убирая пистолет. — Чего хотел?

Хоттабыч тут же стал серьезным и величественным.

— Великий хан Дикого поля повелевает тебе явиться к нему!

— А нормально сказать нельзя было? — мрачно спросил капитан.

Он ушиб плечо, и теперь оно чувствительно болело.

— И вообще: почему десятник? Если считать по-твоему, я как минимум полутысячник.

— При тебе десяток воинов, значит, десятник, — ехидно заметил хранитель. — Следуй за мной, десятник. Хе-хе!

Хоттабыч привел капитана к дверям.

— Входи, десятник! — пафосно провозгласил он. — Великий хан ждет тебя!

Соловьёв вошел, и за его спиной тут же сама собой захлопнулась дверь.

— О, великий хан! — с ехидцей произнес он и шутовски поклонился.

— Я рад, Тимофей Игнатьевич, что чувство юмора вам не изменяет, — ответил Песцов. — Хочу поставить вас в известность вот о чём: завтра из империи должна прибыть колонна транспорта для эвакуации пленных, и вы с вместе ней отправитесь домой с чувством выполненного долга.