– Давно?

– Давно. Лет пять назад. И ведь как? Перетравили мы их, перетравили.

«Нет, отсюда надо точно побыстрее валить. Гранатомёт-то взять не догадался», – подумал ваш покорный слуга, внимательно вглядываясь в неподвижно сидевших впереди на обочине людей.

Телега подпрыгнула на очередном ухабе и по голове мне шандарахнуло щитом с гербом барона Клейсбеста. Да, тем самым, что спас мне жизнь, когда Рыжий пальнул в меня из арбалета. Борн категорически отказался меня слушать и попёр эту железяку с нами.

– Ай, чтоб тебя! Зачем ты её взял? Только место занимает.

– Господин, вы теперь наш барон. Здесь ваш герб. Без герба властителям нельзя.

– Ладно, ладно, – поняв, что переспорить крестьянина не удастся, я потёр отбитую макушку. – А что это там?

– Не знаю господин. Кажется беда…

Впереди и правда была беда. Точнее она пролетела здесь несколько часов назад, коснулась путешествующих по тракту людей, выпила их жизни и понеслась дальше по своим делам.

Трое мужчин, две женщины и два подростка рассевшись замерли возле остывшего очага. Котёл с остывшей похлёбкой висел на крепкой палке, в руках людей были ложки и тарелки. Они вполне могли произвести впечатление остановившейся на привале перекусить семьи, если бы не выколотые глаза и не вспоротые животы, потроха, из которых и наполняли посуду. Мухи, жирные, наглые вовсю облюбовали уютную полянку, наполняя воздух противным жужжанием.

Мужики крестились, стучали по дереву и сплёвывали, а сынок Борна заплакал и начал колотить себя по ушам ладонями. Надо же дебелый, а разумом слаб.

– Кто же это их так? – спросил я, выпрыгивая из телеги и обходя тела.

– Гоблины, господин. Любят они так развлекаться. На сильный вооружённый отряд напасть побоятся, а вот на семью или одинокого путника легко, – пояснил староста, обнимая сына и запихивая ему в руки мягкую игрушку из мешковины, соломы и разноцветных пуговиц.

– Вещей нет. Лошадей убили. Напали, помародерствовали и ушли в лес.

– Так они завсегда так, господин. Давайте дальше поедем, не ровен час и наш след возьмут, – испуганным голосом заканючил Борн. Ехавшие с нами крестьяне тоже нервно заозирались по сторонам.

«Ну, уж хрен им, а не полковника», – подумал я, запрыгивая в телегу и чувствуя пристальные взгляды, наблюдавшие за нами из чащи.

– Но, поехали!

Через четыре часа на землю опустился сумрак, и мы начали искать место для ночлега. Это дело я крестьянам не доверил. Сам лично нашёл небольшой холмик, на котором мы разбили лагерь и разожгли костёр. Большой, больше чем было необходимо – мужики всё ещё тряслись после воспоминаний об убитой семье.

– А что с сыном? – спросил я Борна, хлебая вкусную мучную похлёбку с мясом.

Поглаживая по голове спящего сынка, совсем уже не мальчишку, борода вон уже растёт, староста пояснил:

– Когда ему было шесть лет, на нашу деревню напали… гоблины. Меня тогда дома не было, я в город на ярмарку ходил. Супругу мою на глазах сына пытали, а затем убили, вот он с ума то и сошёл господин. Сейчас ещё ничего, а раньше ночью всё кричал, кричал, покоя не было.

– Понятно, почему вы днём испугались, – сказал я, куском хлеба собрав со дна тарелки остатки. – Похлёбка кстати пальчики оближешь, хвалю. А теперь слушай меня внимательно Борн. Я сейчас спущусь вниз, а вы подкинете в костёр дров и будете во всеоружии, вилы и топоры сгодятся, бдеть.

– Чего? – не понял меня староста, но весь собрался готовый бежать выполнять команды.

– Спать не будете. Понял? Заснёте я вам потом головы поотрываю. Или они.

– Кто они?

– Те кто нас ведут от самой той полянке где мушки жужжат.

Борн вскочил на ноги и дико закрутил головой всматриваясь в потёмки. Его земляки сделали то же самое.

– Успокойтесь, сейчас они за нами не следят, – усадил я на землю старосту. – С силами собираются. Не зря же мы место выбрали заметное. Не потеряют.

– Но, но они же нас… они же… господин…

– Не веришь мне? – усмехнулся я, исчезая в темноте. – Лошадей покрепче привяжи, чтобы не сбежали.

* * *

Рассвет я встретил у основания холмика, на котором мы расположились. В рядок передо мной лежало семь трупов разной степени комплектации. Ну, извините, как вышло. Полутораметровые, жилистые уродцы с непропорционально длинными руками и ногами оказались противниками так себе. За последними тремя я ещё и по лесу бегал, даже коленку ударил и лицо оцарапал. Сразу видно привыкли резать крестьян и беззащитных баб.

Серая кожа, выпученные глаза и низкие лбы делали их похожими на Голлума, но никак не на тех гоблинов из книжек по мифологии Западной Европы. Зато все были при оружии, в основном колюще-режущем, парочка в начале ряда в дополнение имела ещё маленький арбалет и пращу. Длинные пальцы всех убийц были унизаны перстнями и кольцами, в ушах обязательные серёжки на шеях цепочки. Тоже мне метросексуалы, блин.

– Господин спасибо вам, – произнесли у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел замерших на коленях крестьян. Тоже мне взяли привычку. Надо отучать. Завтра, всё завтра.