Он прошел следом за Янкой и задумчиво уставился в висящее на стене лифта зеркало.

– Имейте же хоть каплю брезгливости, стажер! – раздраженно буркнул Рико, - Никогда не смотритесь в общественные зеркала, мало ли кто в них отражался до вас!

Роман встряхнулся:

– А вы заметили – жена Славика, брата Владика, переживает за Владика гораздо больше, чем сам Славик.

Рико поморщился:

– А еще у жены Славика, брата Владика, синяк на правой скуле. А сам Славик, vir rarae dexteritatis,* левша.

– Вроде бы она его боится… - снова призадумался Роман, - А с другой стороны, на переговорах вон как быстро муженька обломала.

– Воны вси трое – пропавший Владик, брат Славик, та Славикова жинка Лина – равноправные компаньоны. З правом пидпысу та взаемным наследованием, - пояснила Янка, - А що вы на мэнэ так смотрите? Чи я б поихала до заказчика, не дизнавшись про нього все, що только можлыво? – Янка вышла из лифта и двинулась к выходу.

Их троица погрузилась в ягуар. Рико повернул ключ в замке зажигания.

– Получается, пока Лина поддерживала мужа, он мог хозяйничать в компании. – продолжал Роман, - Но судя по тому как она переживает за Владика, Славику вот-вот грозила потеря решающего голоса. Он занервничал, начал супругу поколачивать…

– Який ты меркантильный, Ромасыку, видразу на гроши думаешь. А може он просто ревнует – тому и бьет, - лицо у Янки вдруг стало мечтательным.

– Это ты из личного опыта, mon cherie? – голос Рико был едок, как кислота, - Может, твой ненаглядный Эдвард тоже изволит тебя поколачивать?

– А хоч бы и бил! – вызывающе бросила ему Янка, - Абы любил!

– Vieux diable, в твоем случае это должно выглядеть восхитительно, - саркастически вскинул брови Рико, - Янка блаженно жмурится, а Эдвард охаживает ее… Чем охаживает, Яночка?

– Хватит, Рико! Не смий на мого Эдварда языком плескаты!
– выражение Янкиного лица стало, мягко говоря, недобрым.

Рико замолк. Проехав улицами тихого центра, они остановились у отгороженного решеткой мощеного дворика реставрированного старинного особняка. Здание строилось еще в ту пору, когда о минимализме и понятия не имели, и было изобильно украшено выступами, фигурными балкончиками, лепными виноградными гроздьями и ангелочками мелкой россыпью. Тщательно восстановленные и оштукатуренные финтифлюшки фасада придавали дому яркое, пряничное великолепие.

Янка молча выпрыгнула из машины.

– А можно… Можно, я с тобой? – Роману не слишком-то хотелось привлекать к себе внимание разобиженной и насупленной Янки. Но бывают у людей потребности, которые приходится удовлетворять даже с риском для жизни.

Янка бросила на Романа мрачный взгляд… И вдруг лукаво улыбнулась:

– Що, жертва ремонту, до чистого туалету захотелося?

Роман гордо промолчал. В глубине души он рассчитывал еще и на душ.

– Ладно, пишлы вже, страдалец!

Роман вихрем вылетел из машины. Потребность становилась безотлагательной.

Вслед за Янкой он вошел в единственный подъезд дома. И остановился, потрясенный настолько, что даже о физиологии почти позабыл.

Вот это ремонт! А он еще считал, что у них в подъезде стало хорошо, после того как сам Роман закрасил густо-синей краской матерные слова на стенах, а жильцы скинулись на металлическую дверь с кодовым замком. Подумаешь! Как насчет холла с мраморной лестницей и пышной лепниной под потолком – если и не старинной, но наверняка восстановленной один в один? А благообразный швейцар в форме, приветственно гаркнувший:

– Доброго-вам-вечера-госпожа-Свитезь!

Янка осчастливила стража небрежным кивком и двинулась через роскошный холл – невероятно уместная среди всего этого великолепия. Швейцар ревниво уставился на идущего следом Романа. На физиономии его явно было написано: «Ну и чего ты делаешь, чмо, рядом с такой женщиной?»

– О, дорогая Яночка! – створки тяжелого лифта в стиле ретро – дерево, красный плюш и витые шнуры – раздвинулись, пропуская в холл немолодого, но очень холеного мужика. Физиономия его показалась Роману смутно знакомой. Вроде бы мелькал по телевизору, банкир какой-то.
– Каждый раз не устаю удивляться вашей поистине неземной красоте.
– посверкивая лысиной, мужик с почтительным трепетом припал к Янкиной руке.

Швейцар торжествующе поглядел на Романа: дескать, тебе здесь ловить нечего, вон какие крендели вокруг нее круги нарезают.

Роман еще разок оглядел обстановку, потом саму Янку и затосковал – конечно, такая женщина, да в таком ремонте…

Небрежно поманив Романа за собой, Янка внесла себя в лифт. Швейцар и банкир не отрывали от нее глаз, пока пепельноволосая не закрыла за собой лифтовые дверцы натурального дерева. Лифт дрогнул и с соответствующей стилю неторопливостью, побрякивая, пополз вверх.