Проникновенный, словно глубокая бездна, взгляд криминального психолога заставил напрячься. Вот как он это делал? Этот мужчина словно проникал в душу и выворачивал ее наизнанку. Мила никогда никого не боялась, работа у нее была такая – не бояться, но вот с этим мужчиной она хотела меньше всего общаться. Было в нем что-то такое, от чего хотелось скрыться за каменную толстую стену и век его не видать.

В кабинете повисла тишина. Мила посмотрела на Стеклова, который уже опустил голову и со скучающим видом разглядывал свои пальцы, потеряв к ней всякий интерес. Ардо только с облегчением выдохнула, но расслабляться было рано.

«Ну и что такого предложил начальству, что ты сегодня сидишь здесь с нами за одним столом?!» – про себя подумала Мила, и словно на ее немой вопрос Кирилл Геннадьевич заговорил. Она отвела взгляд от Стеклова и посмотрела на начальника отдела, который, казалось, при присутствии Ивана Вадимовича нервничал. «Значит, не только на меня он так действует. Даже Никонуров рядом со Стекловым чувствует себя неуверенно».

– Как вы все знаете, сейчас вводится практика брать на расследование консультантов. Я думал, что до нашего отдела это не дойдет, но ошибался. – Кирилл Геннадьевич на секунду замолчал, обводя взглядом всех присутствующих, задержавшись на Миле, и снова продолжил: – Иван Вадимович будет работать в команде вместе с Ардо и Мареевым.

Мила и Федор переглянулись. Она видела по взгляду бывшего мужа, что ему не особо понравилась эта идея, как и ей самой. Она была не готова работать со Стекловым в паре. Что-то девушке подсказывало, что общего языка они уж точно не найдут.

– И я…

– Но Кирилл Геннадьевич! – Тут же возразила Мила и поймала на себе недовольный взгляд начальника.

– Ардо, что за привычка всегда перебивать меня. Помолчи, пожалуйста! – зло припечатал Кирилл Геннадьевич. Мила только покорно кивнула и, опершись спиной на спинку стула, опустила взгляд в стол, скрещивая руки на груди.

– Простите, – чуть слышно проговорила она, но Кирилл Геннадьевич все же услышал.

– Не прощаю, итак, думаю, больше никаких возражений не будет, да их и не должно было быть. Я повторюсь, эта практика с консультантами уже не первый год у нас ведется. В других отделениях она приносит свои результаты, раскрываемость поднимается, надеюсь, и у нас не будет с этим никаких проблем, верно я говорю, Мила Васильевна?

Все, кто был в кабинете, разом обернулись к Миле, а Стеклов еще и смерил ее довольной усмешкой.

– Да, – кисло ответила девушка.

– Вот и прекрасно.

«День обещает быть долгим», – пронеслось в голове у Милы.

– А теперь перейдем к тому, что вы наработали. Мареев, вижу у тебя есть новости?

Федор согласно кивнул.

– Я вчера просидел целый день в архиве, и это мне кое-что дало. Я нашел три похожих дела на наши убийства.

– Так, замечательно. – Кивнул Кирилл Геннадьевичи и внимательно стал слушать своего подчиненного.

Федор протянул начальнику распечатанные уголовные дела. И самым первым было дело матери Милы. Его-то Никонуров и открыл, как увидел фамилию, тут же поднял на Федора недоумевающий взгляд, после чего посмотрел на спокойную Милу, понимая, что она все знает, и снова обратил все внимание на бумажки в руках.

– Почему… км… вы думаете, что эти… убийства как-то связаны? – спросил немного осипшим голосом Никонуров.

Мила прекрасно понимала Кирилла Геннадьевича. Он, как и она, тяжело пережили смерть родного для них человека. И у нее вчера было такое же выражение лица, когда Федор показал это дело. Ардо догадывалась, что ее мать для Кирилла Геннадьевича всегда была больше, чем просто друг. Он любил ее. Особенно это было видно по его глазам, когда он вспоминал о ней.

– Во-первых, в этом деле много схожести с нашими убийствами в том, что все три жертвы умерли одинаково: их всех задушили. Удалил часть тела.

Никонуров, который всегда был очень сильным мужчиной и спокойно ко всему относился, казалось, сейчас как-то расклеился при виде фотографии знакомой женщины. Его лицо даже стало немного бледным. Он поспешно закрыл папку с уголовным делом, где была фотография матери Милы, и отодвинул ее как можно дальше, словно она могла его укусить. Пододвинул к себе другое дело, открыл, несколько минут уделил ему, вчитываясь в текст и перелистывая страничку за страничкой, а потом все же поднял взгляд и посмотрел на Федора.

– Но ведь здесь нет платья, как у наших жертв, и цветы только у… Марии. У этих девушек их нет. Да и место преступления разные. Одну нашли в ванной, вторую – в спальне на кровати в общежитии, а третью – на балконе, – заметил Никонуров.

– Да, – согласился Мареев, и об этом он тоже уже думал. – Скорее всего, это первые жертвы нашего убийцы. Он не так еще все продумывает и не так аккуратен, как с нашими жертвами.

– Почему ты не рассматриваешь версию, что это всего лишь подражатель? – задал вопрос Никонуров.