Матео видел отца, когда мама ушла. Он запомнил это навсегда. Невозможно забыть глаза человека потерявшего всё. Они пусты и безжизненны. Его Жемчужинка была для него целым Миром. Когда она умерла, отец казалось умер вместе с ней. Несколько лет он не мог пережить утрату и найти в себе силы идти дальше. Мальчика всё это время воспитывали родственники. Это было страшное время. Тогда маленький Матео потерял обоих родителей одновременно. Казалось бы видя такой пример, он должен был сторониться любви, памятуя о том, какую невыносимую боль она иногда приносит. Но нет. Он помнил, как отец с матерью были счастливы вместе. Помнил их задорный смех и незатейливые шутки, которыми они подтрунивали друг над другом. Помнил их ласковые руки и светящиеся искренней радостью глаза. Помнил, как они вместе ходили на пикники, а потом валялись на траве и рассматривали облака. Он помнил с какой теплотой и восторгом папа смотрел на маму, такой взгляд нельзя не придумать, не сыграть. Так может смотреть только человек нашедший самое большое сокровище во Вселенной. Матео часто задавал себе вопрос, — Страшно ли это — потерять свое самое главное сокровище? — И каждый раз в его душе рождался один и тот же ответ, — Очень страшно! Безумно! Но гораздо страшнее этого сокровища не иметь вовсе! И никогда не приблизится к пониманию того, на что способна душа, когда она пропитана любовью до основания!

Наконец на горизонте показалась клиника. Запыхавшийся и уставший, Матео постарался ускорить шаг. Каждая минута может быть на счету. Губы Виты становились подозрительно синюшными. И это был плохой признак. Нервничая всё сильней он сорвался на бег.

— Потерпи, потерпи, миленькая! Ты только не бросай меня! Я молю тебя.

— Борис, откройте дверь! — подбегая ко входу в клинику крикнул Матео, охраннику.

— Помогите! Позовите дежурного врача, срочно!

На крики парня, сбежались люди. Через пару секунд подвезли каталку, на которую Матео аккуратно переложил, все ещё пребывающую в бессознательном состоянии Виту. Врач, быстро оценив ситуацию, отдал распоряжения сбежавшемуся в холл персоналу. Две шустрые молоденькие медсестрички схватили каталку и оперативно повезли её к лифту. Матео кинулся за ними, но врач остановил его.

— Подожди здесь, сынок! Всё будет хорошо! Будем надеяться ты успел вовремя.

Матео не стал спорить. Внутри всё колотилось. Он попытался взять себя в руки, но получилось не слишком хорошо. Оставалось просто ждать.

Следующий час Матео провёл, расхаживая нервно по коридору клиники. Ожидание угнетало. Наконец, из открывшихся дверей лифта показалась фигура, одетая в серо-зеленый медицинский китель. Это был доктор Арай, давний друг его отца. Высокий мужчина, армянского происхождения, с аккуратной густой бородой посеребренной частой проседью и добрыми, тёплыми глазами. Парень знал его как прекрасного специалиста, любившего свою работу и отдававшего все свои силы помощи людям. Матео ни на секунду не сомневался в его компетенции, но страх, что он нашёл Виту слишком поздно затмевал ему рассудок.

Однажды он уже видел такое, когда был ещё ребёнком. На одном из пляжей в Амальфи мужчина, живший по соседству с домом Матео, скончался от теплового удара. Он просто уснул в шезлонге. Никто не обратил тогда внимание на лежащего старика. Казалось он мирно загорал, как и многие другие. Людей вокруг была масса. Он по обыкновению, устроился на деревянном лежаке чуть поодаль ото всех. Ни у кого и мысли не возникло заподозрить что-то неладное. Только когда его жена, сеньора Лидия, забила тревогу заволновавшись, что супруг не пришёл домой вовремя, мужчину стали искать. К моменту, когда его обнаружили, оказалось уже поздно. Сеньор Роберто, был ещё жив. Но пробыв несколько часов кряду на открытом полуденном солнце, получил тяжёлый тепловой удар. Мужчина впал в кому. Сердце не справилась. Он скончался в городской клинике. Матео был тогда на этом пляже. Он играл рядом, не подозревая о том, что человек неподалёку умирал. Казалось он просто тихо дремлет, греясь на солнышке. Его лицо скрывала широкополая соломенная шляпа, а руки мирно лежали на животе, придерживая утреннюю газету, которую сеньор Роберто традиционно прочитывал от корки до корки до обеда. Мальчик даже видел, как подрагивали мышцы на его ногах. Тогда ему показалось, что старику просто что-то снилось. Потом уже, подслушав разговоры взрослых, судачащих о произошедшем, он понял, что это были судороги. Матео долго не мог забыть случившееся. Тот факт, что жизнь может оборваться в любой момент, когда этого совсем не ждёшь, когда ничего не предвещает беды, обескуражил его. Вот так просто, раз и всё. В семь лет это оказывается сложно принять. Потом, спустя почти два года он снова в этом убедился, тогда не стало мамы. И не смотря на то, что она готовила его к этому, её уход оказался для Матео тяжёлым ударом. Сегодня же увидев неподвижное тело Ви лежащее на пляже, у него всё внутри будто оборвалась. На секунду он почувствовал себя тем, мальчиком, который узнал что смерть не спрашивает разрешения когда ей прийти и готов ли ты к этому.

Увидев доктора Матео ринулся к нему навстречу, взъерошенный и бледный.

— Арай, скажите, что с ней всё в порядке, умоляю!

— Успокойся, сынок! Ты успел вовремя, это главное! — доктор, по-отечески положил свою руку Матео на плечо, — Состояние мы пока стабилизировали. Ей придётся остаться здесь на какое-то время. Сколько она прибыла на солнце?

— Я не знаю, не знаю Арай! Когда я её нашёл она была без сознания.

— Судя по всему долго. Матео, у неё обширные ожоги второй степени. Температура на тот момент когда ты её принёс перевалила уже за сорок один. Пульс почти не прощупывался. Дыхание было поверхностным и слабым. Тяжёлый тепловой удар может серьёзно отразится на многих системах организма. В данный момент риска для жизни нет. Но последствия могут проявиться позже. Поэтому дружок, Вита пока побудет здесь. За ней нужно понаблюдать. Да и ожоги такие требуют стационарного лечения.

— Спасибо вам, Арай! Где она сейчас, я могу её увидеть?

— В палате. Ей дали обезболивающее и жаропонижающее, она пока спит. С ней медсестра. Иди домой отдохни, ты почти сутки не спал.

— Нет, не уйду! — безапелляционно ответил Матео, — Я останусь с ней.

Доктор понимающие кивнул головой, не произнося ни слова.

В светлой просторной палате, окна которой выходили на перешеек, связывающий остров и большую землю, было необыкновенно тихо и свежо. На высокой койке, прикрытая лёгкой белой простынёй, лежала Вита. При каждом её вздохе закрытые веки чуть подрагивали. На фоне ткани, кипельной белизны кожа девушки казалось ярко малиновой, блестящей и натянутой, будто барабан. Миловидная медсестричка с золотисто-рыжими волосами сидела в лёгком кресле у окна, делая какие-то записи в журнале. Увидев в дверях Матео, она кивнула ему приветливо и улыбнувшись, тихо выскользнула в коридор.

Парень стоял у койки глядя на Виту полными сожаления глазами. Даже на расстоянии он чувствовал, как всё ее тело полыхает жаром.

— Что же случилось с тобой, родная? Как ты оказалась на том пляже? Почему одна? Почему не отвечала мне?

Вопросов было пока гораздо больше, чем ответов. Они роились в его голове, беспрестанно жужжащим осиным ульем. Уткнувшись в её горячую ладошку, Матео вдохнул всей грудью. Так пахнет дом. Теплотой и кисло-сладкими нотками яблок и винограда. Так пахла она. Ароматом знакомым с детства. Разливающимся в каждом его воспоминании невидимой дымкой, которая заполняла каждую минуту прожитую в их домике с черепичной крышей и розовыми кустами у входа. Этот тонкий родной запах он почувствовал от Виты, как только впервые приблизился к ней. С тех пор казалось он его ощущал беспрестанно, даже когда её не было рядом. Одно только воспоминание вызывало в носу приятное щекотание и улыбку. Хотелось просто закрыть глаза и дышать, дышать, дышать этим воздухом, упиваясь этой теплотой.

— Поправляйся, Ви! — слышался шёпот Матео, — Мне так больно видеть тебя в таком состоянии.

Несколько часов молодой человек провёл сидя неподвижно в кресле, в молчаливом ожидании. Каждый раз, как Виолетта начинала что-то неразборчиво бормотать, он вскакивал и подходил к ней. Но она всё ещё спала.

Этот сон был долгим и тягостным не только для Матео. Вита блуждающая в закоулках своего подсознания, то провалилась в зыбкую темноту, поглощавшую всю её, то плутала по длинным извилистым коридорам полувоспоминаний — полуфантазий. Это казалось длилось бесконечно, пока в своей беспробудности ей не послышался отдаленный знакомы голос, — Ви…Ви… — звал он. Даже здесь не было спасения. Её преследовал этот искушающий своей близостью и теплом образ. Его зов, его запах, его силуэт. Казалось даже, если она окажется на том свете ей не удастся сбежать от этого. Ощущение тела начинало возвращаться. Пока как-то разрозненно и беспорядочно. Чувство странного мучительного жара и боли нарастало постепенно. Ужасно сушило во рту. Язык практически прилип к нёбу. С трудом разомкнув челюсть Вита застонала.