Через секунду из дверей показался статный молодой парень в светлом кителе и брюках, с короткой аккуратной стрижкой и идеально уложенными, волосок к волоску, бровями.

— Меня зовут Роберт, мадам! Я портье, к вашим услугам. Добро пожаловать в Perlo Rosa, надеюсь отдых в нашем отеле оставит у вас незабываемые впечатления.

Поблагодарив паренька, Вита подошла к стойке регистрации. Как выяснилось, произошла какая-то ошибка и номер, который она бронировала, оказался занят. Пришлось прождать ещё около двадцати минут, пока вопрос не решился.

— Приносим извинения, Виолетта Сергеевна, за принесенные неудобства. Вместо забронированного вами номера мы можем предложить уютный гостевой домик, надеемся вас устроит такой вариант? — мягким, медовым, голосом спросила симпатичная девушка-администратор.

Откровенно говоря, Вите было уже всё равно, где её разместят. Слишком много для одного дня приключений выпало на ее долю. Девушке хотелось просто помыться и отдохнуть, и совершенно не имело значения где.

— Да, конечно, благодарю вас, — устало ответила Виолетта.

— Роберт вас проводит. Приятного отдыха, — девушка за стойкой с доброжелательной улыбкой протянула ключи.

Небольшой домик, с огромными окнами в пол, обвитый лианами цветущего клематиса, производил впечатление чего-то волшебного.

— Говорят, что не происходит, всё к лучшему? Что ж похоже на то, — подумала Виолетта, переступая порог своего нового жилища.

То, что предстало перед глазами, привело её в неописуемый восторг. Это был какой-то эстетической оргазм. Чтобы перевести немного дух от утомительной дороги, Вита опустилась на мягкое кресло, и решила просто насладится, тем что видит.

Солнечный свет, сочившийся сквозь полупрозрачные шторы заполнял всю комнату искрящимся золотом. Пышные букеты из белых лилий, эустом и карликовых, нежно-лиловых роз, стоявшие на мраморной консоли источали тончайший аромат. Вита на секунду закрыла глаза, утопая в своих ощущениях. Открыть она их смогла лишь спустя три часа. Её сморил сон, глубокий, наполненный образами далёкого прошлого.

Она видела свою мать, высокую, худощавую женщину, в скромной серо-голубой блузке, с длинным рукавом и воротником стойкой. Её волосы были затянуты в тугой пучок, а губы привычно поджаты.

— Как дела в школе, девочка моя? — глядя поверх очков, обращалась к Виолетте мама.

Она всегда пребывала в каком-то состоянии, то ли сдержанности, то ли тревоги. С натянутой, как струна спиной, и тусклыми глазами.

— По русскому, биологии и литре пятёрки, за сочинение четыре, — сидя на стуле и болтая ногами отвечала Вита.

— Не литре, а литературе. Плохо, что четыре! Надо пять, — с некоторым недовольством высказалась мать.

— Ну, по остальным то предметам пятёрки, — с обидой парировала Виолетта.

— Так и должно быть, дочь! Тебе нужен красный диплом. Как ты собираешься обеспечить себе достойную жизнь без образования? Или ты думаешь кто-то станет о тебе заботиться? Не будь наивной Вит…

Отец бросил их, когда Виолетта была в третьем классе. Ей и в голову не приходило, что у родителей что-то не так. Никаких скандалов дома не было. Мать с отцом были неизменно вежливы и сдержаны. Пока однажды поздним вечером, Вита проснувшись, не услышала их разговор.

— Я больше так не могу, Лор! Я себя чувствую, здесь, как в музее, где можно только смотреть и нельзя трогать. Мы не спим с тобой уже три года. Я не вспомню даже, когда я тебя голой видел.

— Сергей, это не главное. У нас семья…

— Не главное, для кого? Для тебя, Ларис? — не дав жене закончить фразу, перебил мужчина.

— Ты спрашивала когда-то, что для меня важно вообще? Тебя волнует только твоя работа, порядок и то, что подумают люди? Там за твоими устаревшими водолазками и строгими брюками есть женщина, скажи? Ты в этом во всём, как в доспехах! Я не могу так, мне жена нужна, живая, тёплая, чувствующая! А ты робот, строго следующий своей программе. С меня хватит. Правда, нет больше сил так жить.

Проснувшись утром, Вита обнаружила, что отец собрал вещи и ушёл. Поначалу он пытался общаться с дочерью. Но та, отталкивала его. Она была слишком юна, чтобы разбираться в хитросплетениях отношений между мужчинами и женщинами. Девочка просто решила принять сторону матери, без объяснений. Ей было жалко мать. Она, итак редко улыбалась, даже когда папа ещё жил с ними. Теперь же, оставшись одна, она стала ещё более хмурый и печальной. Вита не видела никогда, чтобы мама плакала, ни одной слезинки. Но девочка чувствовала, это одиночество и грусть, потому старалась не расстраивать маму лишний раз.