Я не успел ничего ответить, а финн уже с диким ревом раненного вепря рванул вперёд. Дверь он открыл практически лбом. Своим. Не понимаю, как она удержалась на месте и не слетела с петель. Полковник, хоть он и в отставке, выглядел крепким мужиком. Там такой размах плеч, такая бычья шея. Его можно вместо тарана использовать.

А потом вообще, не останавливаясь, на всей скорости, Куусари буквально врезался в начальника сыскной полиции, стоявшего к нашей комнате спиной. Охаляпил его обеми руками, прижал к себе и дальше они бежали уже вместе. Только в отличие от Осмо, Риекки делал это против воли. Он настолько обалдел от неожиданности, что даже не сопротивлялся.

— Попался, сволочь! — Выкрикнул Куусари, продолжая при этом попутно издавать крайне пугающие звуки. Рычал, выл, вопил. Все подряд.

Не знаю. Может, он так рассчитывал деморализовать врага. И, пожалуй, в этом что-то есть. Любой человек на месте Риекки от столь внезапного поворота и от поведения Куусари, не чтоб деморализовался, боюсь, мог бы и в штаны наделать.

Этот сумасшедший финн, не прекращая движения вперёд, со всей дури усандалил начальника сыскной полиции лицом о дверь той залы, откуда доносилась музыка. Естественно, створка с грохотом отлетела в сторону, а двое мужчин, матерящихся и орущих, завалились в помещение.

В ту же секунду к музыке добавился женский визг сотрудниц салона, которые спокойно отдыхали в комнате. Дамочки наслаждались мужским обществом, вином и патефоном. Они подобной подставы никак не ожидали.

Мужчины, находившиеся вместе с девушками, возмутились. Они, конечно, представить не могли, что один из двух непонятных, неадекватных господ, ввалившихся наглым образом в комнату, это — начальник сыскной полиции. Рассмотреть его и узнать у них просто не было ни времени, ни возможности. Все, что поняли лишившиеся удовольствия и женского общества финны, началась драка, которая сейчас обломает им весь кайф.

Соответственно, расстроенные гости, совершенно не желавших, чтоб им мешали, вскочили на ноги и кинулись в кучу-малу, которая образовалась из матерившегося Риекки и рычащего полковника в отставке. Что интересно, матерился Эско на русском языке. Честно говоря, испытал в этот момент прилив гордости за Родину. В общем, как и обещал Куусари, началась бестолковая суматоха.

Я не стал дожидаться дальнейшего развития этого сумасшествия. Хотя, врать не буду, любопытство имелось преогромное. Однако, мне точно пора было свалить по-английски.

В конце концов, Куусари своим поступком не только испортил вечер Эско, уж не знаю, чего они там не поделили, но и дал мне возможность сбежать.

Я подскочил к окну, дёрнул щеколду, толкнул раму и сходу перепрыгнул через подоконник. Неприятных сюрпризов в виде любых препятствий, о которые можно сломать ноги, там не было. Я с первого взгляда, едва только взялся за створку, оценил ситуацию. Окно выходило на задний двор и под ним имелись только весьма густые, крайне удобные для прыжков кусты.

Приземлился на полусогнутых, выпрямился и рванул в ту сторону, где Осмо велел его ждать. Шум, крики и гам постепенно становились тише, отдалясь по мере моего движения.

Наконец, я обогнул дом и оказался на центральной улице. Первым делом сбавил скорость. Не стоит привлекать внимания. Потом отсчитал нужный поворот и нырнул в какой-то закоулок.

— Черт… Мужик, ты офигенно мне помог.

Высказался себе под нос, имея в виду, естественно, полковника в отставке. Потому как его помощь и правда сложно было переоценить.

Сегодня — первый день моего пребывания в Хельсинки. Максимум, через две недели я должен быть в Берлине. Времени вообще нет.

За четырнадцать дней необходимо связаться с РОВС, выполнить два пункта задач, связанных с данной организацией, добиться, чтоб Риекки вышел на контакт с Мюллером, сообщив обо мне, и отправиться в Германию. Нет возможности тратить драгоценные дни на одного только начальника сыскной полиции.

Кстати, про РОВС…Задач у меня действительно было две. Первая — чисто моя, импровизационная. Я собирался раздраконить Риекки тем, что Алексея Витцке хотят заполучить еще и члены союза, а не только начальник сыскной полиции. Вторая — озвученная Шипко. Его, так сказать, важное поручение. Оно у меня тоже было.

Естественно, я не идиот, чтоб бегать по Хельсинки в поисках любого белогвардейца или члена военного союза. Любой мне не нужен. Нужен определенный.

Меня интересовал руководитель VII Финляндского подотдела РОВС — Василий Витальевич Шульгин. Шипко приказал выйти в Хельсинки именно на него. Обычно этот господин находился в Королевстве Сербском, но именно сейчас на время сменил место дислокации и прибыл в Финляндию.

Я оглянулся по сторонам. Закоулок был тупиковым, соответственно, ждать Куусари нужно лишь с одной стороны. Поэтому я прислонился спиной к стене, закрыл глаза и постарался детально вспомнить разговор с Панасычем, который касался Шульгина…