Теперь ситуация изменилась. Теперь мне надо его вырубить. Причем, вырубить наверняка. А вот уже после этого забрать оружие и отправиться в отель, где я с огромным удовольствием солью начальнику сыскной полиции подленькие планы разведки.

Но вот каким образом буду вырубать Куусари, лучше никому не видеть. Потому что, вполне возможно, я сделаю это так, что полковник в отставке двинет кони. Он слишком здоровый. Бить буду аккуратно, но сильно, как говорил небезыствестный Лёлик. Итог может быть всякий.

— Ты не понимаешь, Алексей. — Хохотнул Осмо и на автомате шагнул вперед, следуя за мной, как крыса за дудочником. — Этот Риекки… Он нам словно кость поперек горла. Его влияние становится все больше, все сильнее. И при этом, Эско открыто насмехается над разведкой. Просто хохочет нам в лицо.

— Кому «нам», полковник? Ты уже в отставке. — Усмехнулся я, делая еще один шажок к темноте.

— Неважно. Военное братство, оно навсегда.

Куусари не замечал ничего. Он не видел, как мы медленно, крохотными сантиметрами, перемещаемся к подворотне. Не слышал, что я начал обращаться к нему на «ты». В его голове уже звучали победные гимны и праздничные фанфары.

— Ну какое братство, полковник? Давай договоримся. Я ведь понимаю, ты притащишь меня в разведуправление и там варианта всего два. Либо я добровольно подписываю признание, называя себя шпионом, а Риекки предателем, либо вы заставите меня это сделать силой. Но в обоих случаях моя судьба предрешена. Вам нет смысла оставлять меня в живых. Я «случайно» погибну, к примеру, во время побега. Да?

— Договоримся? — Куусари нервно рассмеялся. — Нет такой цены, Алексей. Я ждал тебя несколько дней в этом чёртовом салоне. Каждый вечер ждал. Я знал, что ты непременно появишься. По-другому к тебе было не подобраться.

Полковник трындел, восторгаясь собой и своей гениальностью, по-прежнему не замечая, как я еще на несколько сантиметров сдвинулся в сторону закоулка.

Нет, все-таки он идиот. И разведка у них тоже идиотская. Даже если они придумали такую подставу для Риекки, надо было хватать меня, грузить в тачку и везти в управление. А не трепать языком, размахивая пистолетом.

До нужной локации оставалось всего-ничего. Речь Куусари подходила к концу, судя по тому, что запал в его фразах медленно угасал. Еще пару минут, и мне нужно будет действовать.

Неожиданно, и это реально было очень неожиданно, от стены, за спиной Осмо, отделилась тень. Причем, я сам не заметил, оттуда взялся этот человек. Наверное, слишком был сосредоточен на Куусари.

Но еще более неожиданным оказалось то, что эта самая тень резко рванула вперед, а потом со всей дури долбанула полковника в отставке по затылку.

— Мадам Жульет? — Выдал я, хлопая глазами и чувствуя себя полнейшим идиотом.

— Жульет, Жульет… — Недовольно буркнула хозяйка борделя, отшвырнув в сторону кирпич. Говорила она на исключительно чистом русском языке. — Бери его под мышки, я возьму за ноги. Давай вот туда. В подворотню.

Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. Однако, даже пребывая в состоянии крайнего изумления, не стал тратить время на пустые разговоры. Тем более, дамочка говорила дело.

Мы подхватили тело Куусари, осевшее на землю, и потащили в темный закоулок. Попутно мадам Жульет успела подобрать пистолет и сунуть себе в карман легкого пальто, накинутого поверх вечернего платья.

— Этот придурок после твоего появления каждый вечер отирался в салоне. Спрашивал про тебя. Я сразу поняла, что-то задумал. Предупредить, естественно не могла. Я вообще сейчас совершила преступление. — Бубнила блондинка, пока мы несли полковника в отставке.

— Думаешь, убила?

— Его? — Она подбородком указала на финна. — Нет. Живой. Придет в себя через пару часов. Голову только разбила ему. Преступление — с точки зрения Центра. Любые контакты были запрещены. Мне приказано не вмешиваться. Только если ситуация совсем выйдет из-под контроля. Но по головке все равно не погладят.

Я охренел повторно, чуть не выронив полковника.

— Ты что… Ты… Наша?

Наверное, мое удивление было слишком велико и отключило мне мозг. Потому что спросил я, конечно, полную глупость.

— Ваша, ваша… — Хмыкнула хозяйка борделя.

Мы, наконец, дотащили Куусари до самого темного угла и аккуратно уложили его на землю.

— Так… — Мадам Жульет одернула платье, поправила пальто, отряхнула руки. — Он не видел, кто его ударил, и ничего не знает. Про меня, имею в виду. Это очень хорошо. А ты прямо сейчас дуй в гостиницу и от Эско Риекки не отходи ни на шаг. Понял? До отьезда в Берлин он — твой лучший друг. Иначе эти придурки еще какой-нибудь гениальный план придумают. Я слышала, что полковник тебе плёл. Пошла за ним сразу, как только он выскочил вслед за тобой.