Я качаю головой.

— Эли, я…

Подняв руку, он проводит подушечкой большого пальца по моей губе и слегка надавливает, заставляя меня приоткрыть рот. Он наклоняет голову и прижимается ко мне, делая глубокий вдох и целуя меня совершенно бессмысленно.

У меня перехватывает дыхание, и я тону в медленном, эротичном прикосновении его губ, запускаю пальцы в его шелковистые волосы и ощущаю его вкус в ответ. Я задыхаюсь, когда сломанные ребра сжимаются.

Руки Эли нежно касаются моих заклеенных боков, и он прижимает их ко мне. Тепло его рук заставляет меня прижаться к нему, но он не делает больше никаких движений — только глубокие, собственнические поцелуи. Я справлюсь с этим.

— Черт. Думаю, ты проголодалась. Мне нужна еда.

Я приоткрываю один глаз и смотрю на Люка, который размахивает пакетом с логотипом «Кристалл». Все остальные застыли на месте позади него. Сколько человек? Семь. Я должна любить дружную семью.

Эли целует меня в кончик носа и отстраняется.

— Тебе нужно поесть.

Аромат восхитительно жирных бургеров поднимается из пакета и доносится до меня. Неожиданно я соглашаюсь.

— Ты прав. Отдай их мне, Дюпре.

«Возможно, ты не видишь, что я делаю, но я знаю, ты слышишь меня, Райли По. Знай это: ты моя. Ты всегда должна быть моей, независимо от того, сколько времени нас разделяет. Мой брат не единственный, кто наблюдал за тобой все эти годы. Теперь в тебе есть я. Не только мой брат. В любом случае, я всегда был сильнее его. Ты придешь ко мне. И когда я закончу трахать тебя, никто другой никогда не сможет удовлетворить тебя. Ты знаешь, каково это — быть вечно неудовлетворенной? Больше не в состоянии испытывать оргазм? Поверь мне, Райли. Ты с радостью придешь ко мне и будешь умолять стать моей навсегда».

Я открываю глаза и осматриваю комнату. Я в своей постели, одна. В окно льется дневной свет. Я смотрю на часы. Уже почти час дня.

Как, черт возьми, Валериан может разговаривать со мной в моей голове? Теперь я нужна ему для секса? В качестве жены? Как скажешь, урод.

Двигаясь, я замечаю, что уже не так сильно болит, как прошлой ночью. Я не уверена, из-за того ли, что Эли наложил повязку на ребра, или из-за того, что мне подмешали какое-то лекарство, действие которого наконец-то закончилось. В любом случае, я чувствую себя лучше. Я иду в ванную и включаю свет. Вглядываясь в свое лицо, я даже вижу разницу. Оно уже не такое опухшее, и глаза не такие черные, как я думала. Круто. Быстро заживает. Хорошо, потому что у меня нет времени на всякую ерунду. Особенно у меня нет времени на психованных вампиров, одержимых мной.

«О, я одержим тобой, это точно. Но я не псих. Ты придешь ко мне. Могу обещать тебе это, любовь моя. Просто подожди, пока не узнаешь новости. Ты придешь и будешь точно знать, где меня найти. Если у тебя хватит ума, ты придешь одна. Несмотря на то, как по-голливудски это звучит, это правда. Прислушайся к моим словам. И тебе следует узнать подробности о… сейчас.»

Эли распахивает дверь. Хотите верьте, хотите нет, но его лицо бледнее обычного. Я сразу понимаю, что-то не так.

— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает паника. — Эли, в чем дело?

— Эстель, — говорит Эли почти шепотом. — Она пропала около часа назад.

Я не жду объяснений. Я не задаю вопросов. В этом нет необходимости. Я и так знаю, что произошло. Я поворачиваюсь слишком быстро и замечаю, что ребра болят сильнее, чем я думала. Я не обращаю внимания на боль и спешу к своему шкафу.

— Что ты делаешь? — спрашивает Эли.

— Ищу, что надеть, — отвечаю я. Вот. Пара чистых ножен. Сначала я подхожу к шкафу с клинками, закрепляю кожаные ножны и наполняю каждый из них серебром. Я роюсь в вещах, нахожу рубашку с длинными рукавами и пытаюсь натянуть ее через голову. Не получается. Рубашка слишком тесная. Я бросаю ее в угол.

— Райли, прекрати, — говорит Эли и тянется ко мне.

— Не могу! — Я резко поворачиваюсь к нему лицом и съеживаюсь, когда ребра начинают ныть. Гнев заглушает боль. — Я знаю, где она, Эли, и собираюсь найти ее.

Стальная хватка на предплечье останавливает меня.

— Черта с два.

Я стряхиваю его и примеряю другую рубашку, одну из последних. Она немного просторнее, и я надеваю ее через голову и медленно втягиваю в нее по одной руке. Надеваю криво, но надеваю. Я натягиваю ботинки и проталкиваюсь мимо Эли.

Он останавливает меня.

— Ему нужна я, — возражаю я. — Я могу за себя постоять. Эстель почти семьдесят. Может, она и знает, как готовить зелья, но ей не справиться со стригоем. — Я иду в гостиную и беру со стойки ключи от джипа.

К тому времени, как я подхожу к двери, Эли уже там.

— Ты сумасшедшая, если думаешь, что я позволю тебе уйти отсюда одной, Райли, — говорит он. — Черт возьми, нет. Я иду с тобой.

На долю секунды я вспоминаю о собаке и оглядываюсь по сторонам. Мне требуется секунда, чтобы понять, что Чейз в доме Дюпре. Хорошо. Потому что я не хочу снова расставаться с ним.

Точно так же, как я не хочу оставлять Эли. Или делать то, что собралась делать.

Выбора нет. Валериан убьет Эстель и не только получит от этого удовольствие, но и будет выставлять это напоказ. И он ни о чем не пожалеет. Он ничего не боится.

Это скоро изменится.

— Райли, — предупреждает Эли, пристально глядя мне в глаза. Он что-то чувствует, и его ноздри раздуваются, тело напрягается. — Не надо.

Прежде чем слова слетают с губ, я прибегаю к тому приему, которому Джулиан научил меня перед отъездом из Румынии. Я не пробовала этого ни на ком, кроме Джулиана.