"Я не знаю", - сказала Краста, снова раздражаясь. "Все, что я знаю, это то, что ты сбиваешь меня с толку".

"Правда?" Улыбка Лурканио снова стала самодовольной. "Ну, это не в первый раз, и я сомневаюсь, что в последний".

Краста нашла еще один вопрос - вероятно, слишком много вопросов: "Что будет со всеми этими людьми, если Алгарве проиграет войну?"

Самодовольная улыбка сползла. "Ты можешь быть уверена, моя куколка, этого не случится. Жизнь не так легка, как мы хотели бы, но и не так трудна, как хотелось бы нашим врагам. Не так давно мы нанесли Куусамо тяжелый удар - фактически, нанесли его отсюда, из Валмиеры ". Казалось, Лурканио собирался сказать что-то еще, но вместо этого сменил тему: "Но я отвечу тебе в гипотетическом смысле. Что бы с ними случилось?" Не "что будет", заметьте, а "что было бы"? Это должно быть очевидно даже для вас: чего бы ни хотели победители ".

Если Алгарве каким-то образом проиграет войну, что победители будут делать с теми, кто встал на ее сторону? Краста не могла долго оставаться на этом высоком философском уровне. Как обычно, ее мысли вернулись к личному: если Алгарве каким-то образом проиграет, что с ней сделают победители?

Она снова вздрогнула. Это могло бы содержать несколько явно неприятных ответов. Она застелила свою постель, застелила ее и легла в нее, пригласив Лурканио лечь в нее, чтобы согреться. Внезапно испугавшись, она схватила его за руку и сказала: "Отвези меня домой".

"Ты выслушал историю о привидениях и испугался сам", - сказал Лурканио.

Вероятно, это было правдой. Краста надеялась, что это так. Она бы еще больше укрепилась в этой надежде, если бы Лурканио не преследовал ее брата и если бы Скарну не написал ту заметку, в которой утверждал о всевозможных ужасах на западе. Но она выбрала свою сторону и понятия не имела, как отказаться от этого выбора. "Отвези меня домой", - повторила она.

Лурканио вздохнул. "О, очень хорошо", - сказал он. "Позвольте мне извиниться перед нашим любезным хозяином", - он не мог сказать это с невозмутимым выражением лица, как ни старался, - "за то, что так рано покинул праздник".

Начал накрапывать холодный дождь. Они оба накинули капюшоны своих плащей и поспешили к экипажу Лурканио. Он обратился к своему кучеру по-альгарвейски. Кучер, уже надевший капюшон от дождя, кивнул и тронул лошадей. Карета отъехала от дома торговца сыром.

"Я надеюсь, он сможет найти дорогу обратно", - сказала Краста. "Здесь очень темно. Я с трудом вижу улицу через дорогу".

"Я ожидаю, что он справится", - ответил Лурканио. "Раньше у него были проблемы, я знаю, но к настоящему времени он пробыл здесь достаточно долго, чтобы освоиться". Это был еще один способ сказать, что Валмиера довольно долго находилась в руках альгарвейцев. Краста вздохнула и прижалась к Лурканио, отчасти для тепла, отчасти чтобы отвлечься от мыслей о выборе, который она сделала и который могла бы сделать.

Они не успели уйти далеко, как с севера донесся глухой рев, а затем еще и еще. "Лагоанцы", - сказала Краста. "Они снова сбрасывают на нас яйца". Еще один всплеск магической энергии эхом прокатился по Приекуле, на этот раз совсем немного ближе.

"Что ж, так оно и есть", - ответил Лурканио. "В такую погоду их тоже бросают наугад. Очаровательные люди там, на другой стороне пролива". Если он и знал, что находится в опасности, то никак этого не показывал. У него никогда не было недостатка в мужестве.

"Должны ли мы найти убежище?" Спросила Краста.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как Лурканио пожал плечами. "Если хочешь", - сказал он. "Хотя я думаю, что шансы на нашей стороне. Он обратился по-альгарвейски к водителю, который рассмеялся и ответил на том же языке. Лурканио тоже засмеялся и перевел: "Он говорит, что ему суждено быть сожженным разгневанным мужем в возрасте ста трех лет, и поэтому он не беспокоится о лагоанских яйцах".

Это тоже рассмешило Красту. Затем яйцо взорвалось достаточно близко, чтобы она увидела вспышку, достаточно близко, чтобы кусок его тонкой металлической оболочки просвистел в воздухе мимо кареты. Это определенно свалилось кому-то на голову. Краста знала, что этим кем-то могла быть она. И у нее, в отличие от Лурканио и его водителя, не было альгарвейской бравады, которая поддерживала бы ее. Она проклинала лагоанцев всю дорогу до своего особняка. Заботились ли они о валмиерцах хоть немного больше, чем люди Мезенцио? Если так, она хотела бы, чтобы они нашли другой способ показать это.

***

Все могло быть хуже. Несколько недель назад, наблюдая, как альгарвейские солдаты потоком покидают Дуррванген без приказа, вопреки приказам, полковнику Сабрино было бы трудно сказать это. Теперь… Теперь казалось, что на юго-западе все-таки можно что-то спасти.

Полковник драконьих крыльев был не единственным, у кого была такая мысль. Однажды вечером за ужином на драконьей ферме крыла капитан Домициано поднял бокал свирепого ункерлантского спиртного в знак приветствия и сказал: "За генерала Солино. Похоже, он действительно знал, что делал ".

Он опрокинул спиртное, слегка закашлявшись при этом. Вместе с остальными офицерами Сабрино также выпил за тост. Капитан Оросио сказал: "Да. Оказывается, нам лучше, когда эта армия свободна и способна нанести ответный удар, чем если бы мы разозлили ее, как в Зулингене ".

"Жаль, что голова Солино покатилась", - сказал Домициано. "Это кажется несправедливым".

Оросио пожал плечами. "Цена, которую ты платишь за то, что ты прав".

"Да, так все устроено", - согласился Сабрино. "Если ты идешь вперед вопреки приказу держаться и из этого получается что-то хорошее, ты герой. Если ты отступишь вопреки приказу держаться, они сочтут тебя трусом, что бы ни случилось. Даже если ты был прав, они решат, что ты можешь сбежать и в следующий раз." Он указал на большую тарелку со свиными ребрышками в центре стола. "Передайте мне еще парочку таких, кто-нибудь, пожалуйста".