Шрифт:
«Слова на этот счёт.»
Снова пошёл снег. Когда они подошли к машине, Карелла отпер дверь со стороны обочины, а затем обошёл её со стороны водителя. Хоуз наклонился, чтобы нажать на кнопку отпирания замка. Карелла сел за руль, поднял козырёк с надписью «Дежурный городской детектив», сделанной от руки, и завёл машину. Они сидели и ждали, когда печка даст тепло.
«Что ты думаешь?», — спросил Хоуз.
«Думаю, нам придётся навести справки у других людей в „Харлоу Хаус“. Мне не нравится, что о том, где он был, можно судить только по её словам, а тебе?»
«Нет, но, с другой стороны, она замужняя женщина, которая трахалась в собственном офисе, так что вряд ли она лгала, правда?»
«Если только это не нечто большее, чем случайная интрижка, о которой он говорит, в таком случае она могла солгать, чтобы защитить его.»
«Возможно», — сказал Хоуз. «Но я скажу тебе, Стив, что для меня это прозвучало непринуждённо.»
«Как это?»
«Если это не случайно, ты не говоришь, что трахался с кем-то.
Ты говоришь, что занимался любовью, или вы были наедине, или у вас была интимная близость, или что-то ещё. Но ты не говоришь, что трахался с кем-то на её диване. Это несерьёзно, Стив. Поверь мне, это несерьезно.»
«Ладно, это несерьёзно.»
«И кроме того, если он поднялся туда, чтобы убить Крейга, зачем ему было объявлять о себе охраннику? Почему он не сказал, что он кто-то из „Тайм“, „Ньюсуик“ или „Сатурдей ревью“? Зачем называть своё собственное имя?»
«Чтобы Крейг впустил его.»
«И чтобы охранник потом вспомнил об этом? Не может быть.»
«Может, он не шёл туда с конкретной целью убить его. Может, они поссорились…»
«Убийца принёс нож с собой», — сказал Хоуз.
«Да», — сказал Карелла.
«И что?»
«Так что же, чёрт возьми, я знаю?», — сказал Карелла и вытер рукой в перчатке запотевшее лобовое стекло. На мгновение он задумался. Дворники зашипели от налипших снежинок.
«Ладно», — сказал он, — «вот что я думаю. Думаю, нам следует позвонить Джерри Манделу в домик на Маунт-Семани и немедленно вернуть его в город. Я хочу провести опознание Дэниела Корбетта. А пока, раз уж мы так близко к зданию суда, думаю, нам стоит попытаться получить ордер на обыск его квартиры. Из квартиры Крейга украли драгоценностей на восемьдесят три тысячи баксов, а это не то, от чего можно избавиться за минуту, особенно если ты редактор и не знаком со скупщиками краденого. Что скажешь?»
«Я говорю, что голоден», — сказал Хоуз.
Они остановились на быстрый обед в китайском ресторане на Каупер-стрит, а затем поехали к зданию Уголовного суда на Хай-стрит. Судья Верховного суда, которому они представили письменное ходатайство, с сомнением отнёсся к тому, чтобы выдать им ордер только на основании телефонного разговора с охранником, но Карелла указал, что есть достаточные основания полагать, что человек, представившийся Дэниелом Корбеттом, находился на месте преступления в те часы, когда оно было совершено, и что время крайне важно, чтобы найти украденные драгоценности до того, как они будут перепрятаны или распроданы. Они спорили об этом в течение пятнадцати минут. По истечении этого времени судья сказал: «Офицер, я просто не могу согласиться с тем, что у вас есть достаточные основания для проведения обыска. Если бы я удовлетворил это постановление, то впоследствии, когда ваше дело дойдёт до суда, оно будет только оспариваться. Ходатайство отклонено.»
Карелла бормотал про себя всю дорогу к лифтам и до самой улицы. Хоуз заметил, что одна из приятных особенностей жизни в демократическом обществе заключается в том, что права гражданина так тщательно охраняются, а Карелла ответил: «И права преступника тоже», и на этом всё закончилось.
С Джерри Манделом у них тоже ничего не вышло. Позвонив в отель «Три дуба» в Маунт-Семани, они узнали, что он выехал из отеля тем утром в поисках лучших условий для катания в других местах. Карелла сказал портье, что если Манделу нужен снег, то у них в городе его по горло. К тому времени выпало уже шесть дюймов снега, и он всё ещё продолжал падать. Клерк сказал: «Привезите его сюда, он нам пригодится.»
Карелла повесил трубку.
Первый звонок поступил в 2:30 того же дня, доказав, к удовлетворению Кареллы, что их получал не только каждый автор на земле, но и, возможно, каждый полицейский.
Звонившей оказалась женщина, назвавшаяся мисс Бетти Олдершот и сообщившая, что живёт в доме 782 по Джексон, прямо напротив комплекса «Харборвью». Она рассказала, что ровно в двадцать пять минут седьмого вечера в четверг она смотрела в окно на улицу, когда увидела мужчину и женщину, борющихся на снегу. Карелла, да и не только он, не знал, что это был за телефонный звонок. Он переложил блокнот ближе к себе на столе и взял карандаш.
«Да, мисс Олдершот, я вас слушаю», — сказал он. «Вы можете описать мне этого человека?»
«Он был суперменом», — сказала она.
«Суперменом?»
«Да. На нём было синее бельё и красный плащ.»
«Понятно», — сказал Карелла.
«Он достал большой красный пенис и засунул его в неё.»
«Понятно.»
«Пенис Супермена», — сказала она.
«Ага. Что ж, миссис Олдершот, спасибо вам за…»
«Потом он улетел.»
«Угу.»
«Пролетал над зданиями. И пенис всё ещё болтался.»