— Ну, пять-десять минут у нас определенно есть, — сказал Евгений «Опелю». — Полюбопытствуем, что ли?

«Опель» не возражал, догнали санитарную машину у площади Вильгельма I. Земляков махнул, чтоб «полуторка» остановилась, из кабины полуторки немедля заорала медицинская младшая лейтенантша — возрастная и страшно сердитая, пришлось помахать удостоверением.

Встали у перевернутого трамвая и разбитой баррикады. Группка немцев уже работала, разбирала камни и усердно подметала островки уцелевшей мостовой.

Земляков козырнул главной медичке (вздохнул про себя — с забинтованными лапами что ни делаешь, выглядит смехотворно):

— Надолго не задержу, товарищ медик. Необходимо маленькое уточнение.

Глянул в кузов — жизнерадостные девушки притихли. Ну да, когда СМЕРШ останавливает, радости мало.

— Без нервов, я по чисто бытовому вопросу. Имею отношение к знакомым вам танкистам, — Евгений махнул забинтованной лапой в сторону моста.

Вот сразу заулыбались, косясь на девчонку. Вблизи она оказалась чуть старше, хотя хрупкая до невозможности. Но прав зоркий Коваленко — симпатичная.

— Адрес-то полевой почты успели взять, товарищ военнослужащая? — поинтересовался Евгений.

— Н-нет. Там же стоять нельзя, — пробормотала девчонка. — Я свой адрес дала. У меня готовый был.

— Вот это правильно. Но все же запишите и наш, это на всякий случай…

Продиктовал номер полевой почты — записали сразу в три пары рук, с энтузиазмом слюнявя чернильные карандаши.

— Старший лейтенант, и даже танковый комроты, — томно вздохнула высокая шатенка с медалью, стреляя взглядом по особисту. — Ох, повезло тебе, Олька.

— Тут без шуток, «повезло — не повезло» — дело личное, время покажет. А офицер отличный, лично возглавлял танковое подразделение, штурмовавшее Королевский замок, представлен к награде. Учитываем, товарищи медики, — Королевских замков не так много, они всегда в историю попадают, — пояснил Евгений.

— И вы там были, товарищ старший лейтенант? — вопросила шатенка.

— Принимал участие, но, конечно, не столь очевидное и прямое, наград не заслужил, — признался Земляков. — Ладно, девушки, будьте здоровы, пишите письма.

— Может, вас перебинтовать, товстаршленат? Бинт уже не очень свежий, — предложила главная медичка.

— Не стоит переводить перевязочный материал, мне еще «баранку» крутить и крутить, запачкаю, — Евгений приветственно поднял бело-серую ладонь. — Счастливо! Да, Оля, забыл спросить — вы с Ивановым, ну, тем, что с зубами, тоже знакомы?

— С дядей Митричем? Конечно! Вы ему, пожалуйста, отдельный привет передайте! Я не успела… — закричала девушка Оля с уже отъезжающей машины.

Евгений сел в «Опель», положил огорчительные ладони на руль и задумался. А нет ли в этом чего-то странного и отчасти сверхъестественного? Почему все окружающие непременно знают Дмитрия Дмитриевича Иванова, отчего он всем подряд слегка знаком, но по существу, никому толком не известен? Есть в этом что-то мистическое, или просто кажется? Надо бы с Катериной поговорить, она, похоже, лучше эту странность понимает.

Но Катерины тогда не было, потом пошли иные дела, вроде всего несколько дней миновало, а как будто полноценные месяцы в Кенигсбергской комендатуре прослужил…

…— Фамилия, место рождения, звание, последняя должность?

— Отто Ренн, штабс-фельдфебель…

Старший лейтенант Земляков задавал дежурные вопросы, слушал, и постепенно переходил к вопросам не дежурным, Тяпоков стенографировал, в шкафу с дверцей, пробитой осколком, росла стопка уже оформленных протоколов. В соседней комнате под присмотром сурового и крайне многозначительного видом Горнявого томилось трое очередных немцев — кандидатов на «сказать что-то ценное». Пленных передавали с пунктов приема, сейчас везде работают люди, имеющие ориентировки по линии «Кукушки», сил задействовано много, толку мало. Что ж, рутина оперативной работы.

…— Мы располагались у Штайндаммских ворот, генераторы разбило, мне приказали идти с винтовкой на позиции, но я плохо стреляю, господин обер-лейтенант… — с тоской излагал штабс-фельдфебель.

— Ваша стрелковая подготовка меня не волнует. Расскажите о необычных электромонтажных работах в последние полгода.

— О необычных? Но…

Пустышка. Скорее всего, бригады, производившие действительно важные работы для обеспечения «Кукушки», были уничтожены сразу по окончании подключения портала. Лишняя сотня жизней для этой организации ничего не значит, лучших рабочих отобрали и эвакуировали на «ту сторону», остальных ликвидировали. Нет, не в том направлении нужно рыть. А куда рыть, если даже и по верхушкам не идет? Крайсляйтер и гауляйтер ничего детального толком не знают, а куда уж выше. Мы тут не Штирлицы, идти подряд по всем кабинетам не можем, Бормана и Шелленберга в курилке порасспрашивать не выйдет. А этих штабс-фельдфебелей с обер-шютцами — тьма тьмущая…