Шрифт:
Я хотела сказать, что ни в чем не виновата, но передумала. Может быть, и виновата. Кто теперь разберется?
Итак, лимонное. Я примерила платье, сделала макияж чуть насыщеннее и подмигнула своему отражению в зеркале: получай удовольствие, Вера! Жизнь одна, молодость одна, а ты живешь как старуха-затворница.
Телефон звякнул, и я, решив, что это подъехал Артём, схватила аппарат в руки. И застыла.
Это была напоминалка в календаре: «В 22.20, метро Краснопресненская, встреча с Сашей».
Глава 25
У меня затряслись руки. Не помню, когда в последний раз со мной такое случалось. Несколько минут мне потребовалось, чтобы прийти в себя. А после я написала Артёму о том, что встретиться не смогу, просила меня извинить и, чтобы не было лишних вопросов, сразу же наврала, что занята по работе.
А сама, быстрее надев пальто и намотав шарф, выскочила на улицу. Водительские права у меня имелись, но быть за рулем мне не нравилось, особенно — стоять в пробках. Поэтому я, как и пять лет назад, нырнула в метро — так быстрее.
И как же стучало моё сердце! Неужели всего через час я встречу Сашу? Ещё утром я об этом не могла и мечтать…
К месту, где пять лет назад мы целовались под крупным декабрьским снегом, я прибыла на пятнадцать минут раньше. Вглядывалась в темноту, разгоняемую свечением столичных фонарей, поминутно оборачивалась к выходу из метро, надеясь первой разглядеть в толпе знакомое лицо. Но с каждой минутой всё больше убеждалась: он не придёт.
Уже минуло 22:20, потом ещё пять минут, и ещё… Я продрогла, но упрямо продолжала стоять, понимая, что другого шанса уже не будет.
Неужели я никогда в жизни так его и не увижу? Неужели наша история так и оборвется на середине страницы, останется незавершенной повестью?
И вдруг — он.
Вынырнул из подземки с очередным потоком людей.
Без шапки, волосы стали немного длиннее и вьются. Чёрная куртка, такие же штаны и ботинки. Улыбки на лице нет, хотя давно уже, видно, меня заметил. Подошёл ближе, не особо спеша.
— Привет.
— Привет, — улыбнулась. Но ответного радушия на лице так и не дождалась. — Как ты?
Хотелось так много сказать ему!
Саша пожал плечами, не глядя в глаза, и я продолжила:
— Может, кофе?
Мы молча дошли до ближайшего кафе — не самого дешевого уровня, зато народу здесь было немного. Парень помог снять пальто, сел напротив меня и наконец посмотрел в глаза.
Господи, как неловко… Я совершенно не так представляла себе эту встречу.
— Расскажи, как живешь, — предложила несмело.
И за этим скрывалось так много! «Расскажи, что случилось с тобой в тот проклятый Новый год», «Расскажи, что на самом деле было у тебя с Аленой», «Расскажи, скучал ли ты по мне», «Расскажи, чем жил эти годы и что происходит сейчас»…
— Рассказать… — хмыкнул он. — Живу, работаю. В общем-то, на жизнь не жалуюсь. А ты?
— И я работаю, — назвала, где, сообщила, чем занимаюсь. Вещала так бодро, как только могла, лишь бы убить это жуткое состояние разности между нами, которое теперь почему-то возникло.
А ещё я отчётливо понимала, что Саша закрыт и не хочет впускать меня в свой новый мир.
— Я слышала, Виктор Михайлович умер, — вздохнула, переводя тему.
— Да, через полгода после того, как забрали меня, — отчеканил парень, глядя мне прямо в глаза.
Неужели он думает, что это я виновата?
— Не хочешь спросить, а что было со мной? — не выдержала наконец.
И тут (ну почему именно в этот момент?!) на экране высветилось имя «Артём», и это не укрылось от взгляда Саши, хотя я поспешно сбросила входящий вызов.
Он не стал ничего спрашивать. Вздохнул и сказал:
— Зачем вспоминать то, что было? Наверное, пора уже расходиться, — вдруг выдал.
— Расходиться? — беспомощно прошептала я. — Я ждала от тебя поддержки. Тогда и сейчас. Я так нуждалась в тебе, а ты сбежал, как последний трус… И сейчас сбегаешь опять!
Всё, что держала всё время внутри, вдруг лавиной рвануло наружу. Я уже чувствовала подступающие к глазам слёзы, ощущала ком в горле, но если с ними могла бороться, то с эмоциями — никак. Слишком их много.
— По-твоему это трусость? Просто не хочу, чтобы тебе в очередной раз пришлось выбирать между мной и родителями.
— А мне и не нужно выбирать! Ты же у нас такой благородный, взял на себя эту нелегкую миссию!
Он смерил меня долгим взглядом и тихо сказал:
— Ты ничего не знаешь.