Нарушил тишину Дмитрий.

— Чего сейчас вспоминать? Было и было! Нынче уже не будет!

Анатолий с интересом глянул на «коллегу». А парень имеет свое мнение.

— Считаешь, что они изменятся?

— Им деваться некуда. Информация о нас все равно пролезет наружу, и люди узнают. Им уже не спрятать все за ширму и не замести веничком.

— Эй, прогрессоры, — с издевкой протянул Моисеев, — вы точно знаете, куда нам идти?

Вот тут Дмитрий удивил своей категоричностью:

— Одна голова хороша, много лучше. Они и так с нашей помощью свою электронику вперед продвинут. И тем более технологии. Если знаешь торную дорогу прогресса, то идти намного легче.

Мерзликин положил вилку с котлетой:

— Поэтому у нас телефоны забрали?

— У меня еще планшет был с кучей книг. В том числе и по истории.

— Ты историк?

— Да просто интересуюсь. Много материала по восьмидесятым насчет преступности, о первых кооперативах. Я же и сам начинал в те времена с комсомолом. Наивный дурачок, мечтал о светлом капиталистическом будущем.

Мерзликин с любопытством уставился на тихоню:

— И как?

— Поначалу шло разное. Потом как у всех. Шмотки, компьютеры.

— Вверх-вниз?

— Ага. В нулевых закрыл бизнес. Пришли большие кампании, нас съели. Да и дети выросли, нашел непыльную работенку в высотке инженером.

— А ты кем работал, Толян? — Ярослав не забыл меж разговорами разливать.

— В Газпроме.

— Почти коллеги. Дай пять! Я в Роснефти. Мастером на нефтебазе. Платили нормально, мозги не епли. А ты на станции какой или…

— В головном офисе. Я не работяга, Яра.

— Опа-на! Никак высокое начальство?

Моисеев с сарказмом бросил:

— Да пиарщик он, Евдокимов. Больше всех нас получал вместе взятых.

Мерзликин развел руками:

— Извините, повезло!

Неловкость момента разорвал жизнерадостный смех молодых людей. Все выпили и плотно закусили. Руль разговорного корабля взял на себя Анатолий.

— В настоящее время наше положение одинаково. Начинаем практически с нуля.

— Позвольте! — израильтянина уже малость развезло. — У нас с вами разное образование. Ты щелкопер, а я электронщик! Кто КГБ окажется нужнее?

— А я на любой технике работать могу, — обиженно прогудел Евдокимов. — Трактор, экскаватор, кран, большегрузы, погрузчик. Им столько рационализаторских предложений накидаю. На сто лет вперед хватит! Помню, работал в порту Роттердама. Порт скажу огромнейший в Европе. Смотрю, они этот бедный контейнер таскают тягачом. Чтобы дорогу освободить. А тягач иногда занят. В итоге все равно отстают. Предложил поставить его а самоходную платформу. Мне премия, начальству прибыль. Эх, как мы тогда в баре погудели…

— Ярик, — осторожно спросил Анатолий. — Ты каким местом в Бельгии оказался?

Евдокимов начислил еще по одной и начал вспоминать:

— Да по дурости. Работы в девяностых стало мало. На вахтах обманывать начали нагло, да и здоровье не железное. Тут и одноклассник подсуетился, он немец сам, поехал туда и меня сманил.

— И как?

— Работа есть работа! Подучился, навострился шпрехать. У них многое иначе, но ведь человек человека всегда поймет. Отработал год, купил машину.

— Мерседес? — снова встрял в разговор Моисеев.

— Да какое там! Для обычного работяги дорого! Старый Фольц у деда одного взял почти задаром. Воевал тот у нас, доброту русскую помнил. Но как-то сел и подумал. Не мое это! Их орднунг фиктивный. На словах порядок, на деле бардака не меньше. И посидеть кроме, как с бывшими русскими не с кем. Не в деньгах счастье. Поехали дальше его искать. Через пару лет домой вернулся. А у нас тут как раз жизнь забила полным ключом!

— Но денег же заработал?

— Не спорю. Но честным трудом. На квартиру хватило. А там… Работы в России немерено. Здоровья уже зачастую не хватало.

Щупловатый Моисеев странно глянула на здоровяка:

— Тебе не угодишь. На Западе и охрана труда, и профсоюзы, а тут на дядю безлимитно вкалываешь и все в порядке.

Мерзликин злорадно ухмыльнулся:

— У вас там в Палестинах как будто иначе? Человек человеку друг и шекель лишний даст?

Израильтянин насупился:

— Не жми на больную мозоль, поц. Бывал у нас?