– И ты поедешь с ними? – тут же спросила она.

– У меня нет выбора.

– Это неправда, выбор есть всегда.

– Шерри, ты же знаешь, я не могу по-другому.

Очередной тяжелый выдох на другом конце провода.

– Знаю, – обреченно сказала Шерри. – Передай Джереми, что как только я его увижу, то сверну ему шею.

– Обязательно передам.

– Ладно, я вызову Коди, и если он разобьет хоть одну бутылку, я вычту стоимость каждой драгоценной капли из твоей зарплаты.

– Я согласна, – без споров согласилась я. – Шерри?

– Да.

– Я люблю тебя, – вполне серьезно сказала я.

– Подхалимка.

Шерри первой положила трубку, и это вызвало у меня улыбку. Обожаю ее. Мне было девять, а Джереми – всего три года, когда она забрала нас из детского дома. Это стоило ей немалых усилий, ведь одиноким женщинам неохотно позволяют брать детей под опеку. Но она свернула горы: наняла дорогущего адвоката после второго отказа, судилась со штатом, и уже через полгода мы поселились в ее небольшом, но уютном доме в центре города. Шерри спасла нас, вырастила и воспитала, но она никогда не умела проявлять эмоции и чувства. Я всегда считала ее скорее старшей сестрой, нежели мамой.

Своих родных родителей я плохо помню. Папа ушел от нас, когда Джереми исполнилось три месяца. Что случилось с мамой, я не знаю. Мне было шесть лет, когда она сказала, что уходит в магазин. Помню, как она наклонилась над кроваткой Джереми и поцеловала его, потом подошла ко мне и сказала следить за братом. Она вышла за дверь, и больше я ее никогда не видела. Прошло уже больше восемнадцати лет, а я до сих пор слежу за братом. Вот такая я послушная дочь.

Лица родителей со временем поблекли, остались лишь крупицы воспоминаний о каких-то незначительных моментах. Мама так и не вернулась, поэтому служба опеки забрала меня и Джереми из дома, а все имущество, которое у нас имелось, распродали. Оказывается, папа был азартным игроком, набрал кучу кредитов, на их уплату и ушли все деньги с продажи дома, мебели и даже фотоальбомов. Я всегда задавалась вопросом, кому придет в голову купить чужие фото? Это же бред. Но и их купили: скорее всего, выкинули наши снимки и вставили свои.

Я подошла к кондо и бросила взгляд на парковку, моя старенькая тойота синего цвета стояла на месте. Ну да, как ее угнать без бензина? Кто-то вчера ночью слил все подчистую, и с утра мне пришлось ехать на общественном транспорте. Ненавижу автобусы, люди там постоянно стараются придвинуться к тебе как можно ближе. А я предпочитаю держаться от них как можно дальше. Вот такой я человек, не очень-то жалую посторонних. Если сказать точнее, то вообще не люблю людей: они все странные, со своими тараканами в голове. Я же и со своими ужиться не могу, куда мне до разборок с чужой живностью.

Я поднялась на второй этаж и достала ключи. Но зря, так как дверь оказалась не заперта. Значит, Джереми уже был здесь. Отлично. Я открыла дверь и вошла в гостиную. На маленьком диванчике в беспорядке валялась одежда. На стене напротив висел включенный телевизор, вещали какие-то новости. До меня донесся шум воды. Джереми был в душе.

Я скинула с себя обувь и пальто, оставила сумку у входа и увидела возле дивана бюстгальтер. Не мой. Ну уж нет! Я быстрым шагом прошла на кухню и на всю мощность включила холодную воду. Услышала крики из ванной комнаты и ухмыльнулась.

Через три минуты из душа появился Джереми, за его спиной пряталась та самая бывшая, Лола. Фу. Меня даже имя ее бесило.

– Джереми, я просила тебя не таскать ко мне в дом своих шлюх, – спокойно сказала я и сложила на груди руки.

Джереми, кажется, опешив, промямлил:

– Это же Лола.

– Я и говорю. Никаких шлюх.

– Рейчел, не начинай, – попросил Джереми и нахмурил брови.

Но я не могла спокойно относиться к этой девушке. Да я готова была землю есть ложками, лишь бы ее никогда больше не видеть. Лола все это время пряталась за спиной Джереми, но все же мне удалось поймать ее взгляд, и я тут же обратилась к ней:

– Лола, не могла бы ты исчезнуть? Мне нужно поговорить с братом.

Лола молча вышла из-за спины Джереми. Ее голое тело было обмотано моим полотенцем. Придется его выкинуть. Она собрала свои вещи, разбросанные по полу, и удалилась в ванную. Я строго посмотрела на Джереми, а он только глаза закатил. Типичный подросток. Гормоны вместо мозгов. Я не хотела становиться для него строгим родителем, быть понимающей веселой сестрой мне нравилось больше, но это не наш вариант.

– Джереми, она уже один раз тебя подставила, не повторяй своих ошибок, – напомнила я.

Джереми снова закатил глаза.

– Она изменилась, – сказал он.

– За месяц?

– Неважно, сколько времени прошло, мы любим друг друга.

Вот на эту фразу уже я закатила глаза, да так, что едва свой мозг не увидела.

– Джереми, это не любовь, – медленно произнесла я.

Я не хотела с ним ругаться, но мне нужно было, чтобы он услышал меня и понял. Однако слушать он не собирался. Проклятые гормоны.