Отвечаю спокойно, но внутренне сжимаюсь. Что им всем от меня надо? Бросаю на него внимательный взгляд. Белый – и в самом деле белый. Блондинистые волосы в стильном беспорядке торчат во все стороны. Высокий и худой, он вышагивает рядом со мной, как король, и расслабленно улыбается.

– Как дела?

– В порядке.

– Как диктант?

– Дим, что надо?

Он усмехается:

– Меня давно уже никто по имени не называет.

– Окей, – кривлю губы на одну сторону и с нажимом говорю: – Белый, что тебе от меня надо?

– У меня день рождения через неделю, отмечать будем в следующую субботу, хотел тебя пригласить.

Мне приходится думать очень быстро. Мы останавливаемся у кабинета информатики, и Беленко смотрит на меня в ожидании ответа. Безопаснее для меня было бы держаться от них подальше. Во-первых, я не знаю, что они задумали. Во-вторых, даже если ничего, я не собираюсь тусоваться с одноклассниками, притворяясь, что мне есть среди них место. Но также я знаю, что отказ они расценят как трусость. Чувствую. Поэтому говорю:

– Где?

– Что? – он как будто немного теряется.

– Где отмечать будешь?

– У Буса дома, его родаки сваливают.

– Окей, я буду. Кинешь адрес в личку? – смотрю ему за спину, где у окна замерли его друзья.

Бус и Малой откровенно наблюдают, Гильдия демонстративно стоит к нам спиной, смотрит на улицу, опираясь на подоконник.

– Конечно.

После второго урока мы спускаемся на завтрак в столовую. Там я исподтишка изучаю одноклассников. Но большее внимание, конечно, уделяю еде. В этой школе завтрак для всех бесплатный. А вот обед уже для избранных – у кого есть справки о льготе или кто может заплатить. Мои родители – алкоголики, из-за которых меня неоднократно изымали в детский дом. Почему это не считается льготой, мне неясно. Ладно, я на самом деле рада тому, что такой категории нет. Это последнее, что я позволю узнать о себе. Даже если вывернусь наизнанку, этого я никому не покажу.

Ем склизкую геркулесовую кашу, стараясь не очень активно орудовать ложкой. Отлетаю в свои мысли, поэтому, когда меня охватывает ощущение беспокойства, я не сразу понимаю, откуда оно идет. Заставляю себя вернуться в реальность и подключиться ко всем сканерам. Запах, картинка, звук. И если с первыми двумя все в порядке, то последнее заставляет резонировать мое шестое чувство.

– И где вы ее прятали? – насмешливо говорит парень за соседним столом.

Голос кажется смутно знакомым. Как будто валяется на флешке где-то в глубине подсознания. Он сидит за соседним столом вполоборота ко мне. Разговаривает с Киром и его парнями. Судя по тому, как они напрягаются, это не их лучший друг.

– Она только пришла, – говорит Малой, и Гильдия толкает его локтем. Видимо, за излишнюю откровенность.

Они что, обо мне?

– Твое-то какое дело? – бросает Бус.

– Да никакого. Понравилась. Отдадите?

Кир поворачивается к нему и грубо выдает:

– Макар, следи за языком.

Макар. Мой внутренний процессор шумит, как мой старый ноутбук. На износ. Судорожно обрабатывает информацию. Макар. Я сличаю голос, интонацию, имя. И две картинки сходятся. А когда он оборачивается и смотрит на меня, я вижу его лицо в маленьких шрамах от оспин. Я его знаю. Я, черт возьми, его знаю.

«Это детдомовская шушера».

Чистая ненависть топит остальные эмоции. Бьет по ушам, выключает из реальности, пускает электрический ток по мышцам. Я себя уже не контролирую. Мне нужно избавиться от злости, вытолкнуть ее из себя.

«Кир, да че ты, это шваль».

Это он. Я точно знаю. Встаю со своего места, почти подпрыгивая от интенсивности движения. Переступаю через лавочку, стремительно двигаюсь к нему. Макар. Ну, давай поболтаем, Макар.

Подхожу и одним коротким движением впечатываю тарелку с кашей ему в грудь. Он вскакивает, с грохотом отодвигая скамейку. Геркулес стекает по его белой футболке. Кажется, она новая. Супер.

– Ой, извини, – говорю с придыханием. – Я случайно, Макар.

От несоответствия тона и действий он теряется. Тогда я беру его за подбородок и спрашиваю:

– Понравилось?

В его глазах я вижу полное непонимание своего дикого поведения. И продолжаю:

– Тогда тебе понравится и это.

Кладу ладонь ему на грудь и размазываю кашу. Тут он отмирает. Вижу, как сжимает зубы, как его взгляд становится жестким, и лицо приобретает злобное выражение. И он грубо хватает меня за запястье. Мне больно, но я улыбаюсь. Всегда улыбайся в моменты слабости. Ну, вы помните.

– Смелая? – рычит он.

Краем глаза вижу, как подрывается Кир, а за ним остальные. Бус сгребает в ладонь геркулес с какой-то тарелки и швыряет Макару в спину. Тот сдавливает мою руку сильнее, и я против воли взвизгиваю. Хватаю со стола стакан с компотом и выплескиваю ему в лицо.