Король Черногории посетил Царскосельский дворец, чтобы отдать дань уважения великому славянскому государю, а это означало, что заблаговременно нужно было подготовить чек на сумму не менее 300 тысяч золотых рублей, поскольку старик, как всегда, спешил вернуться домой к своим страждущим подданным и плохо экипированной армии.

Директор Пажеского корпуса докладывал царю о молодом паже, который имел все данные, чтобы стать офицером одного из блестящих гвардейских полков, но нуждался в ежегодной ренте в 10 тысяч рублей.

Любимый флигель-адъютант находился в критическом положении: он проиграл в карты всего только 25 тысяч рублей, ему дали 24 часа, чтобы уплатить проигрыш.

Внук одного заслуженного генерала обратился на высочайшее имя с просьбой о выдаче 1500 рублей на окончание образования.

Русский художник, имевший большой «моральный» успех в Париже, прибыл в Россию и устроил выставку картин. Он был уверен, что его художественная карьера зависела от продажи царской фамилии одного из своих полотен.

Молодца-городового убили при исполнении его служебных обязанностей, оставив его семью без средств.

И так далее и тому подобное.

Еще в бытность наследником цесаревичем император Николай II получил от своей прабабушки наследство в 4 миллиона рублей. Государь решил отложить эти деньги и употребить доходы от этого капитала специально на нужды благотворительности. Однако весь этот капитал был израсходован через три года.

Если принять во внимание расходы императорской семьи, то деньги, которые тратились на увеселения и представительство, покажутся весьма незначительными. Сравнительно незначительная стоимость придворных балов и обедов, которые давались несколько раз в год, объяснялась тем, что для их устройства не требовалось делать специальных покупок и не надо было нанимать в помощь особой прислуги. Вино доставлялось Главным управлением уделов, цветы – многочисленными оранжереями дворцового ведомства, оркестр музыки содержался постоянно Министерством двора. То, что более всего поражало приезжавших иностранцев, которые получали приглашения на придворные балы, – это скорее окружавшая их пышность, нежели значительность произведенных расходов.

Крайне скромный и простой в своей частной жизни, царь должен был в таких случаях подчиняться требованиям этикета. Правитель одной шестой части земного шара мог принимать своих гостей только в атмосфере расточительной пышности.

Громадные залы, украшенные зеркалами в золотых рамах, были переполнены сановниками, придворными чинами, иностранными дипломатами, офицерами гвардейских полков и восточными владыками.

Их блестящие формы, шитые серебром и золотом, являлись великолепным фоном для придворных нарядов и драгоценностей дам. Кавалергарды и конногвардейцы в касках с императорским двуглавым орлом и казаки собственного его величества конвоя в красных черкесках стояли вдоль лестницы и при входе в Николаевский зал. Залы украшались бесчисленными пальмами и тропическими растениями, доставленными из придворных оранжерей. Ослепительный свет больших люстр, отраженный многочисленными зеркалами, придавал всей картине какой-то волшебный характер. Глядя на переполненный Николаевский зал, можно было позабыть деловое двадцатое столетие и перенестись в великолепный Екатерининский век.

И вдруг вся толпа замирала. Появлялся обер-церемониймейстер и три раза ударял об пол своим жезлом, чтобы возвестить начало высочайшего выхода.

Тяжелая дверь Гербового зала открывалась, и на пороге показывались государь и государыня в сопровождении членов императорской фамилии и свиты. Самодержец открывал бал всегда полонезом, после чего начинались общие танцы. Император и императрица наблюдали за ними, но не принимали в них участия. Царь покидал залы сейчас же после ужина, чтобы дать молодежи возможность веселиться с большой свободой.

На личные нужды государю оставалось ежегодно около 200 тысяч рублей, после того как были выплачены ежегодные пенсии родственникам, содержание служащим, уплачены счета подрядчиков по многолетним ремонтам во дворцах, покрыт дефицит императорских театров и удовлетворены нужды благотворительности. К счастью для детей государя, пенсии их оставались нетронутыми в течение их детства и достигали довольно внушительных капиталов, когда они становились совершеннолетними. Но с последней императорской семьей дело вышло несколько иначе. Осмотрительный министр императорского двора граф Б.В. Фредерикс, вопреки приказаниям государя, незадолго до войны перевел за границу принадлежавшее государевым детям состояние. В качестве места хранения Фредерикс избрал Берлин, и, таким образом, 7 миллионов рублей оставались в берлинских банках в течение всей мировой войны и во время инфляции были обесценены. Щедрые берлинские банкиры предложили рассчитаться с наследниками царских детей, когда бы они этого ни пожелали. Они предлагали на выбор 7 миллионов бумажных романовских рублей или же 16 миллионов германских бумажных марок 1923 года!

Как это ни покажется маловероятным, самодержец Всероссийский испытывал материальные затруднения регулярно каждый год задолго до конца сметного периода. Это происходило оттого, что ему на непредвиденные расходы нужно было значительно более 200 тысяч рублей ежегодно. Для разрешения этих затруднений у него было два пути. Или расходовать 200 миллионов рублей, хранившиеся на текущем счете в английском банке, или же прибегнуть к помощи министра финансов. Государь предпочитал обычно избегать этих обоих путей и просто говорил: «Мы должны жить очень скромно последние два месяца».

Воспитанный в духе осознания своих обязанностей по отношению к России, царь, ни минуты не колеблясь, пожертвовал во время войны все эти 200 миллионов рублей на нужды раненых и увечных и их семей, но никто не мог его убедить взять для себя в мирное время хотя бы копейку из этого громадного состояния. Когда в России появились автомобили, государь одним из первых высказывался с большим энтузиазмом об этом изобретении. И тем не менее он в течение многих лет не мог получить денег, чтобы устроить подобавший русскому императору автомобильный гараж. В царскосельских и петербургских конюшнях было несколько сот лошадей, за которыми ходило значительное количество конюхов, тренеров, кучеров, конюшенных мальчиков и пр. Для того чтобы перейти на автомобильный способ передвижения, нельзя было ликвидировать сразу ни лошадей, ни тех, кто за ними смотрел. В конце концов царь заказал два автомобиля французской фирмы «Делоне-Бельвиль» и выписал из Бельгии шофера Адольфа Кегресса. И до самого начала войны государь отказывался увеличить количество принадлежащих ему машин.