А, вон оно как… Решил кинуть меня, бедного, затюканного алкоголика? Ну хорошо, хотел конфликт, так получи…

— Шо ви такое говорите, Вячеслав Сергеевич? — услышав свое имя, которого, толком, никто не знал, Сергеич, немного растерялся. — Раз хотите ментов, так давайте вызовем! Тут налицо вымогательство! Товарищ Иванов, таки грабить меня изволит!!!

— Откуда ты… — начал было он.

— От верблюда! — рявкнул я, не дав жулику договорить. — Давай, вперед, вызывай.

Иванов впал в ступор, но быстро сориентировался, поняв весь конфуз ситуации.

— Да я пошутил! — расплылся он в приторной улыбке. — Это была шутка.

— Слава, это дурацкая шутка. — я приблизился к его лицу, немного наклонившись над прилавком. — А милицию, мы, точно вызовем. Думаю, что они, тут много интересного найдут.

Я догадывался, что он приторговывает антиквариатом, причем, из разряда запрещенного, например, холодного оружия. Его, конечно, не посадят — откупится, но понесет серьезные убытки, и не только материальные. Репутация пострадает, а как известно, репутация дороже денег.

— Ты кто такой? — пришел в себя Слава.

— Как кто? Иван Федорович Крузенштерн — человек и пароход!

— Я серьезно. Лицо твое, мне знакомо, но ты не он.

— Отнюдь, очень даже он, правда, из другого мира. Веришь? — решил я поиздеваться над торгашом.

— Не верю. — видно было, что у товарища, нервы начали, потихоньку сдавать.

— А зря! — я поднял палец вверх, для пущего эффекта. — Ты лучше скажи, друг мой сердешшный, как ты докатился до жизни такой? Уже людей кидаешь… Нехорошо, ах, как нехорошо…

— Я все понял. — Сергеич достал мою монету, положил ее на стол и отодвинул в мою сторону. — Сколько с меня?

Ууу, похоже, меня приняли за сотрудника правохоронительных органов. Вот я дожил… Стыд-то какой. Никогда не стремился в их ряды, а тут, на тебе, записали, причем, не спросив.

— Ты глухой? Я, кажется, тебя прямо спросил: зачем обманываешь людей?! — пришлось повысить тон, для лучшего усвоения вопроса.

— Я это… Деньги нужны. — поник торгаш.

— Деньги? Не может быть! — наигранно удивился я, разведя руки в стороны. — Слава, не ври мне, или мне назвать твой домашний адрес? Я много про тебя знаю. — от моих слов, Иванова передернуло, он побледнел, а его руки, еле заметно, затряслись.

— Не надо домой! Я все скажу! — затараторил он.

Странная реакция. Если честно, я, кроме его ФИО, ничего и не знал, а то, что у него запрещенка есть, но это мои догадки были. На понт я его взял, вот, только не такой он человек, чтобы повестись на такую хрень.

— Успокойся, что случилось? Зачем деньги? — уже на полном серьезе спросил я.

— Просто, скажите, сколько я должен, чтобы мы все забыли… — повторял он, будто не слыша меня.

— Слава! — я стукнул кулаком по прилавку, от чего тот разлетелся на куски. — Ой, не рассчитал.

От увиденного, аборигену стало совсем плохо. Его затрясло пуще прежнего, правда, тараторить он перестал, но схватился за сердце и побелел в лице. Оно и не удивительно, сломать прилавок с толстенной столешницей, не каждый милиционер сможет. Поняв, что барыга, того и гляди, отдаст концы, я быстро материализовал лечилку и вручил ее Славику, сказав: — Пей!

— Спасибо. — на автомате ответил несчастный и тут же выпил содержимое. Через несколько секунд, он пришел в норму, вытаращился на меня и спросил: — Что это?!

— Это, Славик, лекарство. Полегчало?

— Д-да. — ответил он, дрожащим, от изумления, голосом.

— Вот и хорошо. — выдохнул я. Трупов мне, тут, еще не хватало. — Короче, монету оставь себе, это, так сказать, компенсация за погром. Ты мне, только честно, скажи, что за нужда у тебя такая, финансовая?

Слава, сначала, охренел от такой щедрости, а потом рассказал все как есть. Оказалось, что у него проблемы в семье, а именно — заболела дочь. На ее лечение, требовалась неподъемная сумма денег, даже для владельца ломбарда. Он озвучил диагноз, но, это ни о чем мне не говорило, я же не доктор. В итоге, несчастный отец, набрал максимальное количество кредитов, вскрыл все заначки и, даже, заложил бизнес, но этого было мало, вот он и решил, от безысходности, пойти на обман. Печальная история. Не было сомнений, что Иванов говорил правду, я не почувствовал, даже намека на ложь — мой внутренний голос молчал.

— Знаешь… — я сделал паузу, обдумывая свои действия и возможные риски. — Вот, возьми. — я выложил пять склянок с красным зельем. — Напои ребенка. Давай каждые пять часов. Не уверен, что это поможет, но…

— Спасиб-бо. — сказал, возможно, бывший владелец ломбарда.

Да, он решил ухватиться за соломинку, но, какой у него выбор? Тем более, он, только что, сам выпил снадобье и не помер, значит, можно попробовать его на дочери. Хуже, точно не будет. Я, конечно, мог и деньгами помочь, но… Но не стал, сам не знаю почему. Не потому, что я жадный, ведь золота полно, а по какай-то иной причине, неведомой даже мне.