— Это одна из моих любимых работ, если выбирать из всех моделей повседневных ошейников, которые мне когда-либо доводилось создавать. Если тебе когда-нибудь понадобится что-нибудь ещё, — её взгляд метнулся к моей левой руке, — ты знаешь, где меня найти.

Кольцо?

Нет.

Наверняка она говорила о наручниках из 24-каратного золота или что-то в этом роде.

— Остаток ваших комиссионных. — Она протягивает Гранту через стол бархатную коробочку небольшого размера.

Не открывая коробку, Грант смотрит на часы, затем быстро благодарит её и направляет меня обратно к машине. Забравшись на заднее сиденье, он обращается к водителю:

— Мы успеем добраться до следующего пункта назначения вовремя?

— Я позабочусь об этом, сэр. — Он закрывает дверь, и мы быстро мчимся по улицам города. Несколько минут мы едем в тишине, рука Гранта спокойно лежит на моём бедре. Затем он резко поворачивается ко мне, просовывает палец в бриллиантовое кольцо, свисающее с моей шеи, и грубо притягивает моё лицо к своему.

— Я собираюсь насладиться этим позже, — Он осыпает дразнящими поцелуями мою челюсть. — Когда ты покажешь мне, как ты чертовски благодарна за мой подарок. — Шепчет он, приближаясь губами к моему уху.

Я задыхаюсь от предвкушения и трепета, томясь в ожидании того, что он приготовил для меня.

Когда лимузин останавливается, водитель паркуется перед большим историческим театром. Оказавшись внутри, Грант берёт нашу верхнюю одежду и сдаёт её в гардероб. Моя рука обхватывает его локоть, и мы проходим через массивный, богато украшенный вестибюль. Я не могу отделаться от ощущения, что все смотрят на нас двоих, а в большей степени на меня.

— Сэр, — я наклоняюсь ближе к нему. — Почему они смотрят?

— Я совершенно уверен, что мужчины и некоторые женщины думают о том, как сильно они хотели бы трахнуть твоё маленькое подтянутое тело. — Он дразняще скользит рукой по моей пояснице, чтобы затем прижаться губами к моему уху. — А некоторые из них смотрят на огромную сумму баксов, висящую на твоей шее.

Я уже собираюсь заговорить, как вдруг люстры над нами несколько раз мигают.

— Пора занять наши места. — Говорит Грант, подталкивая меня вперёд.

Большинство людей в вестибюле начинают просачиваться в двери, но мы не следуем их примеру. Вместо этого Грант ведёт меня к большой лестнице в конце вестибюля. Вместе с нами по ней поднимаются ещё четыре пары. Швейцар ведёт две пары к первому ряду занавесов, а две другие покидают нас, когда мы проходим через следующий ряд. Когда мы доходим до последнего занавеса, мы остаёмся только вдвоём.

Швейцар распахивает перед нами последний занавес. Пройдя через него, мы оказываемся на отдельном балконе с видом на весь зрительный зал. Здесь четыре кресла: два вдоль перил и два позади них. Когда швейцар закрывает занавес, оставляя нас наедине друг с другом, я подхожу к сиденьям у перил.

— Сюда. — Грант кивком указывает на два задних кресла. Когда я занимаю своё место, свет в театре полностью гаснет, оставляя нас с Грантом в тени нашей частной смотровой зоны.

На сцене загорается свет, и мелодия оркестра под нами окутывает весь зрительный зал. Все взгляды устремлены на артиста, исполняющего идеальным сопрано свою партию на итальянском языке, но взгляд Гранта прикован исключительно ко мне.

— Иди сюда. — Голос Гранта глубокий и хриплый. Поднимаясь со своего места, я делаю несколько шагов и встаю перед ним. Он дёргает рукой, заставляя меня приковать взгляд к его коленям, затем он сжимает в кулак свою эрекцию.

— Сэр? — У меня кружится голова, и я быстро окидываю взглядом сотни людей, сидящих под нами, и ещё полдюжины на противоположных балконах.

Грант разворачивает меня на месте, где я стою. Он задирает подол моего платья, оставляя меня голой до пояса. Я очень благодарна за то, что передо мной стоит высокое кресло, которое, как я надеюсь, загораживает обзор на всё это действо.

— Прыгай на мой хуй, котёнок. — Он тянет меня, усаживая к себе на колени, медленно проникая в меня. Его руки скользят по верхней части моих бёдер, и он раздвигает их до тех пор, пока я не откидываюсь назад, прижимаясь спиной к его груди.

Он замолкает и на мгновение перестаёт двигаться. Следующие слова он произносит, когда его ловкие пальцы начинают дразняще поглаживать мой клитор:

— Я предлагаю тебе не издавать ни звука и слушать оперу. Ты ведь не хочешь, чтобы все узнали, какая ты ненасытная шлюха.

ГЛАВА 38

ГРАНТ

Эбигейл покачивает попкой на моих коленях, пока я дразняще играю с её клитором во время оперы. Музыка нарастает, когда сопрано на сцене начинает исполнять свою партию. Вытащив пальцы из пизды Эбигейл, я засовываю их ей в рот. Она жадно сосёт их, покрывая своей слюной.