Все его беды, все несчастья и неудачи померкли при виде двух малышек. Он не мог на них насмотреться, но мать и близко не подпускала его к дочерям. Он мог это понять. Волчица вцепится в горло даже супругу, если он посмеет приблизиться к новорожденным щенкам. Но эти самочки уже вставали на ножки, а его пара, тем не менее, зорко следила, чтобы он к ним не подходил.

Айк тряхнул головой, прогоняя волчьи мысли. У людей ведь всё совсем по-другому. Его насмешили Сонины слова о том, что это дети от какого-то иного мужчины, как будто он не чувствует свою кровь. Но, кажется, она не шутила, отрицая его отцовство. Айк был озадачен: Соня предложила ему сдать тест на ДНК. Она знала, что такое исследование невозможно, оборотней не должны обнаружить.

Впервые в своей жизни он струсил, боясь спросить, почему она так отчаянно отрицает очевидное. Мрачная догадка терзала его: Соня, всё же, не намерена связывать с ним свою жизнь, а, значит, и жизнь их детей.

Сидя на детском стульчике перед диваном, Соня толкала ложку с творожком в широко открывающиеся ротики. Слава Богу, малышки не страдали никакими аллергиями и отсутствием аппетита. Она подозревала, что в этом немалая заслуга отцовской крови. Кстати, об отце. Соня покосилась на сидящего на стуле Айка. Он сидел в недопустимой близости, не сводя глаз с дочерей. Соня даже чувствовала тепло его полуобнажённого тела.

Она как раз скормила Надюше последнюю ложку, когда раздался звонок. Торопливо поднявшись на ноги, она побежала открывать.

Аллочка, красивая, уверенная в себе, скинула под вешалку туфли и решительно прошла в комнату. Раздевая Аполлошу, Соня с иронией подумала, что сейчас у Айка будет замечательная возможность сравнить двух подруг: яркую, роскошную блондинку Аллочку и её, с тёмными кругами под глазами от систематического недосыпания, бледными губами и серой кожей от плохого питания и недостатка свежего воздуха. Почему-то ей было неприятно, что он станет с интересом рассматривать подругу и улыбаться ей.

Вошедшая в комнату Аллочка с презрительным выражением на хорошеньком личике, увидела поднявшегося ей навстречу мужчину с приветливым взглядом тёмных глаз, высокого, атлетически сложенного и… в одних брюках. Он слегка поклонился и улыбнулся: — здравствуйте, Алла! Извините за мой неодетый вид. Мне пришлось застирать испачканную рубашку.

Аллочка, у которой вертелось на языке матерное приветствие для незваного гостя, подавилась словами. Мужик был очень даже ничего: сильный — мышцы перекатывались под гладкой кожей, не качок, которых она терпеть не могла; спокойный взгляд уверенного в себе человека, короткая аккуратная стрижка, открытая доброжелательная улыбка — и… — женщина фыркнула, не в силах сдержаться, — разбитое исцарапанное лицо.

Вошла Соня, держа за ручку Аполлошу, и Аллочка не выдержала, расхохоталась: — Сонька, это ты его разукрасила?? Ой, не могу! Ну и красавчик! А нос-то, нос! А ты говорила — волк! Не-е, у волков пятачков не бывает! Ах-ха-ха! Ну, ты меня порадовала, мать! А я уж думала, ты ни на что не годна, муху с себя не сгонишь! — Соня бросила на Айка смущённый взгляд и отвернулась. Тот снова сел, с иронией глядя на веселящуюся Аллочку.

При виде Аполлоши что-то весёлое и радостное залопотали девчонки и, повернувшись на животики, шустро сползли на пол, широко улыбаясь приятелю. Айк потянулся придержать их, но был остановлен предостерегающим Сониным взглядом. Подхватив сразу обоих, она унесла их на ковёр, к разбросанным игрушкам, куда деловито протопал и Аполлоша.

Не обращая больше внимания на Айка, Аллочка прошла на кухню и крикнула оттуда: — слышь, Сонь, я из-за твоего звонка даже пообедать не успела. Аполлошик-то уже покушал, а я хотела попозже, да тут ты позвонила. У тебя пожрать нечего?

Соня зашла на кухню, тихо сказала: — ну, у меня осталось немного супа со вчерашнего дня, нам с тобой хватит, а вот… ещё на тарелку вряд ли останется. Разве ещё глазунью пожарить…

— Вот ещё, незваного гостя кормить! Пусть в кафешку валит, а если богатый — в ресторан. Нечего тут матерей-одиночек объедать! — Соня делала “страшные”глаза громогласной Аллочке, но та лишь подмигнула ей, ничуть не смущаясь.

Конечно же, Айк всё прекрасно слышал. Совершенно не обижаясь, он весело ответил: — вы ошибаетесь, Алла! Я абсолютно не претендую на последнюю тарелку супа в этом доме и, вы правы, вполне могу сходить в кафе или ресторан, куда с удовольствием пригласил бы вас обеих. А сейчас, возможно, у вас найдётся для меня стакан чая? Можно без сахара?

Соня фыркнула, затаив улыбку. Аллочка напрасно думает, что он позволит размазывать себя постороннему человеку. Как бы дружелюбно и приветливо он не выглядел, сущность его волчья, и совершенно не случайно он стоит во главе стаи хищных зверей. Она вздрогнула, внезапно обнаружив его за своей спиной, и подумала, что уже забыла, как бесшумно он умеет ходить. Айк был уже в рубашке, мокрой и в пятнах спереди.

Он непринуждённо отодвинул табуретку и сел за стол, с улыбкой оглядывая женщин. Соня молча поставила перед ним кружку с горячим чаем, сахарницу и распечатанную пачку печенья.

Аллочка придвинула к себе тарелку вчерашнего супа и, откусив от приличного куска хлеба, ободряюще кивнула Айку, глядя ему в глаза: — ты, насильник и похититель невинных девушек, рассказывай, рассказывай. Мы тебя слушаем!

От неожиданности тот побледнел, улыбка сползла с его губ, глаза стремительно наливались янтарной желтизной. У Сони тряслись руки и она, уткнувшись взглядом в тарелку, закусила губу.