Слушала перепалку мамы и ее брата и готова была крикнуть в голос: я согласна. Хочу уехать из этого города, хотя бы на пару недель.

— Вика, — обратилась ко мне крестная. — Ты хочешь поехать с дядей или останешься со мной?

— Я бы хотела с дядей.

— Хорошо. Пойдем собирать твои вещи.

Крестная вышла с кухни и развернув меня в сторону моей комнаты слегка подтолкнула вперед.

— Я ее не отпускала, — сказала мама.

— Присаживайся, сестренка. Сейчас у нас будет очень серьезный разговор.

Это было последнее что я услышала перед тем как крестная закрыла дверь комнаты. Поэтому о чем был их разговор мне остается только догадываться.

Вытащила из шкафа чемодан. Его мне купили, когда мы собирались на море. Правда туда мы так и не попали. Крестная осматривает мои вещи и начинает отодвигать в сторону то в чем я ходила в школу.

— Эти вещи нужно сжечь, — заявляет она. — Они тебя не красили.

— Зачем сжигать?

— Чтобы забыть о прошлом.

— О, я не подумала об этом.

К тому моменту как мы собрали мои вещи в чемодан и забрали документы, разговор на кухне уже завершен. Мне так и не удалось узнать, о чем они говорили.

Дядя Миша забирает мой чемодан и выходит из квартиры, а сказав пока родителям, выхожу следом. Замыкает нашу процессию тетя Саша.

Мы выходим на улицу, а подъезда нас ожидает машина. Мы загружаемся в нее и едем отвезти крестную домой. А затем едем в отель. В дороге дядя покупает нам билеты. Вылет через три дня. Жаль не сегодня, я бы улетела и забыла все как страшный сон.

Три дня в отеле пролетают незаметно, все это время дядя словно хочет наверстать упущенное время в нашем общении. Он постоянно раскрашивает о том как я жила все эти годы и сам многое рассказывает из своей жизни.

В день нашего вылета в аэропорту собирается огромная толпа, желающих попрощаться со мной. Меня обнимают, девчонки плачат, парни берут обещание не теряться. Мне грустно прощаться с ними, я полюбила этих людей и они мне очень дороги.

Тема Макса табу, никто даже и не вспоминает о нем, делают вид что такого человека никогда не существовало. Хотя Регинка не удержалась и сказала по секрету что просто никто ничего не знает, Макс пропал. До него никто не может дозвониться. Ну и черт с ним.

Объявляют наш рейс и я в последний раз обнимаюсь с друзьями. По щеке покатилась слеза, вот-вот расплачусь. Не хочется брать себя в руки, ведь я бросаю людей, что стали мне так дороги.

Отступаю на шаг назад и случайно повернув голову влево, вижу Максима. Зачем он здесь? А в следующее мгновение понимаю что это не он. Мы заходим в самолет, устраиваемся на свои места и ждем инструктажа от стюардов. «Здравствуй, Новая Жизнь» — мысль вихрем проносится в моей голове, устраиваюсь удобнее в кресло и смотрю в иллюминатор.

Максим

Две недели после выпускного

Уже две недели как моя жизнь превратилась в ад. Мне нет покоя и я не могу забыться. Каждую ночь меня посещают кошмары. Мне сниться моя мать, но во снах она предстаёт не красивой и утончённой женщиной, а жутким монстром. Она громко хохочет выдирая моё сердце из груди своими длинными когтями. А рядом с ней всегда стоит Аня, такой же бездушный монстр. Они разрывают меня когтями, пока последний вздох не срывается с моих губ. Но на этом сон никогда не прекращается, дальше эти монстры бегут за Викой.

В каждом сне моя девочка прекрасна. На ней надето то самое чёрное платье, в котором она была на выпускном. Чудовища загоняют её в угол, из которого нет спасения, а дальше земля под ногами Вики разверзается и она летит вниз. От её криков я просыпаюсь каждый раз в холодном поту.

Никогда не думал что вообще могу видеть такие яркие сны. А теперь надеюсь что они наконец оставят меня. Но нет, каждый раз кошмары всё ярче, добавляются новые ужасающие детали.

Вот уже две недели мой дом стал для меня клеткой. Мне не хватает воздуха чтобы дышать полной грудью. Грудная клетка словно находится постоянно в тискать. По сравнению с той болью что поселилась в моей груди, боль от сломанного носа ерунда.

Лежу на кровати и тупо пялюсь в потолок. Я больше ничего не хочу, было бы круто закрыть глаза и больше их никогда не открывать. Но мне нельзя проявлять малодушие, я должен быть собран и готовым ко всему.

Уже две недели я безвылазно обитаю в своей комнате, сводя разговоры со своей матерью на нет. Мне нельзя с ней ругаться, ведь я знаю какие последствия будут у моих необдуманных действий. Но теперь я точно могу сказать, что моя мать для меня умерла. Эта женщина больше ничего не значит для меня, мы просто живём в одном доме. Правда я её и не интересую, главное выполнять поручение мамы, а больше ничего ей не интересно. Печально что я был вынужден был отдалиться от бабушки и отца. Не знаю как долго я ещё всё это выдержу, но мои нервы уже на