Как только в поселке начался пожар, Аза не бросилась, как все, гасить огонь. Вместо этого она начала собирать вещи и укладывать их на телегу. Положив туда самое необходимое, она вернулась, чтобы забрать своего маленького братишку. За этим занятием и застал её отец.

— Дочь моя, что ты делаешь?! Куда ты собралась?! Бежать?! Идем со мной, ты будешь подносить ведра с водой! — воскликнул он.

— Нет, отец, я не пойду с тобой! — отрезала Аза.

— Что?!

— Неужели ты не видишь, что это бессмысленно? Оглянись, Сэм перережет нас в этом огне. Мы должны бежать из поселка. Только так мы можем спастись. Разве ты ещё не понял, что пожар отвлекает наше внимание? Орк ворвется сюда, если уже не ворвался.

Возможно, в другое время этот разговор закончился бы тем, что Аза получила весомую оплеуху. И это в лучшем случае. Но жители этих диких земель не были скованны условностями. И потому сами были проще, но, в тоже время, чутче к советам, от кого бы они не исходили. Так что отца Азы долго упрашивать не пришлось. Он бросил свое занятие, и через несколько минут его семья уже выводила телегу на улицу, а Аза призывала других соседей последовать их примеру.

А ещё через какое-то время маленький караван выходил из ворот объятого огнём поселка. Правда, не все жители присоединились к нему. И зря. Девушка оказалась права. Тург ворвался в посёлок, и его черный ятаган уже темнел в свете пожара от крови. Орк даже не заметил, как перестал управлять происходящим. Казалось, это не он орудует Когтем, а ятаган сам направляет его руку. Чётко, быстро и без сожаления. Может, так оно и лучше?

Но ни Аза, ни кто из её товарищей по несчастью этого уже не видели. Они все дальше уходили по дороге, оставляя за собой обжитые места, прижимая к груди детей и нехитрый скарб. Но, вскоре, орк-ятаган понял, что его пытаются обмануть, и Тург бросился в погоню.

Когда же из тьмы в беглецов вылетела стрела и пронзила горло отца Азы, немногочисленные мужчины схватились за оружие.

— Эй, мужики, не побоимся орка поганого! — крикнул кто-то. — А ну, сомкнемся по плотней! За мной!

И они бросились во тьму, приняв единственное правильное решение, оставив своих жён и маленьких детей на дороге. Поначалу из тьмы были слышны звуки боя и крики сражающихся. А потом наступила пугающая неестественная тишина. Не было даже обычных ночных шорохов. Казалось, вся живая природа замерла в ожидании. В ожидании чего?

Но что это? Два огонька? Нет, это два звериных глаза отражают свет факелов там, в темноте. Но почему так высоко над землей? Кто-то из детей вскрикнул от страха и тут же замолчал. Видно, мать закрыла ему рот рукой. Тогда Аза слезла с телеги и двинулась навстречу своей судьбе. Девушка не столько увидела, сколько почувствовала, что темнота сгустилась где-то совсем рядом, там, где горели два глаза. Тург был здесь. Он не торопился, но и не прятался. Просто шёл своей неслышной походкой. Тогда она упала на колени, прижимая к груди своего маленького брата.

— Сэм, остановись! Что ты делаешь?! Не станешь же ты убивать детей?! — закричала она. — Убей меня, если хочешь! Утоли свою жажду крови, но отпусти их! Сколько тебе ещё надо, чтобы насытится!?

Теперь Аза поняла, что темная фигура стоит прямо перед ней, и перешла на шёпот.

— Прости их. Отпусти. Ты же знаешь, что я всегда любила тебя. Тогда ты был человеком. Я знаю. Я верю, что и сейчас в тебе есть что-то человеческое. Ты отомстил достаточно. Перестань. Не бери грех на душу.

Тург молчал.

— Человеком? — переспросил орк. — А что значит быть человеком? Посмотрите на себя, жалкие, несуразные, нескладные создания. Вы, люди, слишком высокого мнения о себе. Вы перестали быть животными, но так и не стали богами, застряв где-то на середине этого моста. Вы обладаете разумом, но глушите его всеми силами, употребляя разнообразные зелья и снадобья. Ваше тело почти совершенно, но каждый из вас сам роет себе могилу с помощью вредных привычек. Вы наделены даром речи, но ваш язык повторяет чужие слова, не понимая их смысл. А голова стала проходным домом, мешаниной из противоречащих друг другу мыслей. Вам дана свобода воли, но вы не знаете, как пользоваться этим даром, вечно перекладывая ответственность на других. Вы даже не в состоянии понять причинно-следственные связи ваших слов и поступков, постоянно вопрошая высшие силы: “А нас за шо?”. Люди, объявившие себя царями природы… Возможно, вы просто эволюционная погрешность. Вы не можете быть честны с собой настолько, чтобы признать свою животную сущность, вместо этого выдумывая своих божественных предков. А ведь будь вы честны, вы бы стали циничнее, но не так жестоки и лицемерны. Ведь животное не придумывает себе идей, ради которых готово убивать без счёта. А у вас за пазухой всегда две правды — одна для себя, другая для других.

— Но кто ты, чтобы судить? — не сдавалась Аза. — И дети, причём тут дети?

— Да, дети…, — орк, казалось, задумался. — Дети действительно чисты. Они воспринимают всё искренне, так, как оно есть. Они не врут и не лицемерят. По крайней мере до определённого возраста.

— Хорошо! — скала Тург. — Я пощажу их. Но не всех! А только тех, кто ниже вон того колеса!

Орк указал на одну из телег, видневшуюся в свете факела.

— Все остальные люди — умрут!

Огромный зелёный орк, из-за спины которого торчали огромный лук, колчан со стрелами и рукоять ятагана, шёл по улицам Пушного Города, гордо расправив плечи и совсем не таясь. Он вызывающе зыркал на прохожих из-под чёрных, падающих на глаза волос жёлтыми звериными глазами. Люди сторонились и не замечали или делали вид, что не замечают его. Может быть, потому что город этот сравнительно недавно был отстроен после пожара, много лет назад вызванного набегом соплеменников этого самого орка. Жизнь и торговля начали понемногу возвращаться. А торговля как раз была связана с расположенным на противоположном берегу реки Орочьим Городом. Возможно, поэтому люди и терпели инородца. Хотя, несмотря на близость владений орков, появление гостя с той стороны совсем не было правилом.