Дальнейший мой путь прошел без проволочек. Мимо стрельцов и дворовых людей я проходил, склонив голову и наполовину скрыв лицо ладонью с телефоном. Если кто глазастый и успел зацепиться за мою физиономию взглядом, то увидели только родовые черты, и ничего более.

На пороге своей детской комнаты я остановился. Немного подождал, пока слуга просочится внутрь и просканирует комнату на предмет всякой-разной хренотени. Постоял десять секунд, как будто пытался справиться с нахлынувшими воспоминаниями, а потом толкнул дверь.

Как всегда, дверь открылась без скрипа. Улыбнулся, заглядывая внутрь — почти всё осталось на своих местах. Вдохнул полной грудью воздух детства. Вдохнул без опаски — если что и было тут, то Тычимба успел бы предупредить.

— Семь глазков и четыре ушка, — прошептал мне воздух. — Обезврежены.

— Не надо было. Пусть бы работали. Всё равно ко мне никто не придёт, ведь я же в опале у батюшки царя, — проговорил я, закрыв за спиной дверь.

— Тогда отступите на шаг, вашество, — прошептал воздух. — Снова активирую.

Я сделал всё, как просил Тычимба, а потом прошел внутрь комнаты. Остановился.

Воспоминания словно стая голодных комаров накинулись со всех сторон, жаля и кусая память. Пусть тут я провел всего пять лет, но эти пять лет со мной была мама! А потом…

Моя детская это место, где порядок и хаос вели извечную битву. Стены украшены яркими обоями с изображениями драконов и богатырей, которые, кажется, готовы в любой момент ожить и устроить битву за игрушечную корону. По углам сидели плюшевые медведи, одетые в кольчуги, а на полу — ковер с картой сокровищ, по которой можно ходить босиком, открывая новые земли.

В центре комнаты трон из подушек, который я захватывал каждый вечер перед сном, объявляя себя повелителем игрушек. Рядом стоял замок из кубиков, который регулярно перестраивался и защищался от нашествия динозавров и лего-человечков. На полках стояли книги сказок, которые, по слухам, читали сами себя, когда никто не видел.

И, конечно же, детская не могла обойтись без шкафа, полного тайных отделений и скрытых проходов, ведущих в соседние миры… Или мне так казалось, когда я искал пару к найденному носку. Воздух наполнен запахом приключений и сладким ароматом украденных печеньев, которые идеально подходили для пикника на ковре-самолете.

Каждый вечер здесь происходили эпические сражения, магические спектакли и грандиозные экспедиции. Но, как только приближалась ночь, все обитатели комнаты возвращались на свои места, чтобы я мог спокойно заснуть под бдительным взглядом ночного светильника в форме луны.

И сколько раз я засыпал под сказки, которые читала мне мама…

Я прошелся по комнате туда и обратно. Улыбнулся своему отражению в зеркале, а после прыгнул на кровать, как часто делал это в детстве перед сном.

Кровать выдержала увеличившийся вес. Она могла выдержать и не такое, ведь это была кровать царевича, которого хлебом не корми, а дай попрыгать вволю перед сном. И я прыгал, укрепляя мышцы ног. Со стороны это могло показаться шалостью, но на самом деле я тренировался с детства.

Растянулся на кровати так, что хрустнули позвонки, а после выдохнул:

— Хорошо-о-о…

— Может разденетесь? — спросил голос Тычимбы.

— Не, — помотал я головой. — Что-то мне подсказывает, что лучше спать в одежде. Сделаю вид, что слишком устал и вымотан, чтобы раздеваться.

— Понял. Буду бдить всю ночь, — прошептал Тычимба, а после я почувствовал, как в моём кармане что-то появилось.

— Сколько? — шепнул я.

— Семь тысяч восемьсот сорок два рубля, — проговорил слуга. — Не густо, я думал, что у бояр будет больше.

Целью моего появления пред царскими очами было не только уведомление в том, что я жив и здоров. Тычимба должен был проредить карманы бояр, и он со своей ролью справился прекрасно.

— Да они в основном всё на картах держат, — хмыкнул я. — Ну да ничего, на первое время хватит. Потом придется снова нырять в омуты Бездны. Сам же слыхал — я в опале.

— Да, слышал. Что же, справимся, господин, и не в таких передрягах бывали…

Я кивнул и закрыл глаза. Уснул моментально, как только дал себе мысленный приказ. И так же моментально проснулся, когда услышал сквозь сон голос Тычимбы:

— У нас гость…

'Если ведарь не совладает со своим телом и рассудком перед боем,

он никогда не одолеет врага'

Кодекс ведаря.

Кто ходит в гости темной полночью? Только тот, кто не хочет, чтобы его заметили при свете дня. И кто не хочет, чтобы его поползновения по дворцовой стене были на виду у стрельцов. Да, по стене, потому что гость зашел не как нормальные люди через дверь, а решил проникнуть через окно. А высота до окна не маленькая, метров десять, не меньше.