Аристократия же при наличии огромного количества свободного времени просто не знала — чем себя занять и начинала плести интриги, заговоры, а также придумала правила этикета. Этих правил обязан придерживаться любой мало-мальски уважающий себя дворянин. На этих же правилах я и поймал молодых людей.

Будь мы одни, то надавал бы каждому по моське, навешал пендалей и успокоил до конца пути, но… Сейчас рядом были дамы, а перед дамами я не мог себе позволить такого обращения с «рыцарями». Надо было их наказывать именно по-рыцарски, поэтому я и предложил дуэль.

Теперь, если они спасуют и включат заднюю, то нанесут непоправимый ущерб своей репутации, а если согласятся, то… То уже я нанесу им некоторый ущерб. Возможно, даже пригодятся лекарские способности Годунова.

Убивать их не входило в мои планы, всё-таки пьяное приставание не такой уж большой грех. Но проучить ребят стоило.

— Мы… Позвольте представиться, — справился с собой рыжеволосый. — Степан Сергеевич Бельский, сын Сергея Дмитриевича Бельского, главы Боярской думы.

— Михаил Данилович Романов, сын Данилы Николаевича Романова, главы Земского собора, — поднял нос черноволосый.

— Ну, меня вы уже знаете. Раскланиваться больше я не вижу причины, поэтому спрошу ещё раз — как вы смотрите на то, чтобы провести нашу дуэль на крыше вагона? Не стоит портить кровью местные ковры, — многозначительно проговорил я.

И отступить хочется, и терять лицо нельзя… Я видел их затравленно-растерянные взгляды и искренне забавлялся, снаружи оставаясь совершенно спокойным.

— Мы согласны, — наконец ответил Романов. — Но так, как вы выбрали место, то мы оставляем за собой право выбрать оружие… Я выбираю шпаги. Если дуэль, то на старинном оружии! Как раз две такие у меня с собой.

С собой? Как в старом анекдоте: «совершенно случайно в кустах оказался рояль». Не просто так две шпаги у этого прохиндея оказались с собой. Абсолютно точно он занимался этим самым оружием и владел им не плохо, если возил их с собой для постоянной тренировки.

Но он не знал того, что ведари могут управляться совершенно с разным оружием. Кто-то убивал обидчика даже сигаретным фильтром, сплющенным пальцами до состояния бритвы.

— Я буду рад разделить с вами крышу вагона, — склонил я голову в легком поклоне.

— Господа, не нужно, — подала голос Бесстужева. — Неужели вы из-за такой малости будете устраивать дуэль?

— Госпожа Бесстужева, мне кажется, что ваша честь не заслуживает быть испачканной. Да и моя честь не заслуживает этого тоже, — покачал я головой. — Как говорят у ведарей: «В каком бы дерьме ведарь не оказался, он всегда должен помнить, что дерьмо смывается водой, а оскорбление — только кровью!» Прошу прощения за резкое слово, но именно оно отражает суть высказывания.

— Он ведарь? — Бельский взглянул на Романова.

— Плевать, — заносчиво ответил тот. — Будешь моим секундантом?

— Конечно, — кивнул тот в ответ.

— Борис, окажете честь быть моим секундантом? — спросил я Годунова.

— Может, не надо? — с сомнением откликнулся Годунов.

— Надо, Боря, надо, — ответил я со вздохом.

— Я буду счастлив оказаться вашим секундантом, — кивнул напарник в ответ.

Ну вот, хоть какая-то польза от Борьки.

— Степан, идем. Господа, ждем вас через пять минут на крыше, — поднял голову Романов и с задранным носом прошествовал мимо нас в сторону своего купе.

— Надеюсь, что вы не передумаете, милостивые судари, — улыбнулся в ответ, пропуская их мимо себя.

Они с каменными лицами ушли. Я кивнул оставшимся одним барышням:

— Прошу прощения за то, что вам пришлось быть свидетельницами подобной ситуации.

— Ах оставьте, — произнесла Екатерина Семёновна, просто пожирая меня глазами. — Вы такой… Такой смелый. Никто из моих знакомых не осмелился бы прийти к нам в купе, зная, что тут Бельский и Романов.

— Они всего лишь люди, пусть и знатного рода, — пожал я плечами.

— Может быть, вы будете не только смелым, но ещё и благоразумным и не допустите дуэли? — спросила рыженькая Ирина Николаевна.

Она не пожирала меня глазами, но в них отчаянно начала накапливаться влага. Ещё немного и она разрыдается.

— Увы, я не могу отменить то, что должно свершиться, — покачал я головой. — Молодые люди сами выбрали свой путь, мне же остается только проводить их немного по этому пути.

— Но вы… Вы же не допустите смертоубийства? — едва не всхлипнула Карамзина.