— Нет, — ответил Рой. — Это больше похоже... на... Я — Бог.

Колин засмеялся:

— Конечно, ты ведь можешь делать день и ночь в любое время, когда захочешь.

— И гораздо больше.

— Покажи.

— Сейчас. Я не хочу делать глубокую ночь, будет слишком трудно разглядеть что-либо. Сделаем вечер. Сумерки.

Рой щелкнул выключателем, и вокруг миниатюрного мира загорелись огоньки. В каждой деревушке уличные фонари отбрасывали мягкий свет на мостовую. Желтые теплые притягивающие отблески оживляли окна домиков. В некоторых из них, как будто здесь ждали гостей, были зажжены лампочки у крыльца и у калитки. Рисунок оконных витражей церквей отражался на земле. На главных участках магистрали светофоры переключались с красного на зеленый, затем на желтый и вновь на зеленый. В одном из селений разноцветными огоньками пульсировала кинореклама.

— Фантастика! — воскликнул Колин.

У Роя же, когда он глядел на макет, выражение лица и поза были какими-то особенными: глаза сужены, губы плотно сжаты, плечи подняты вверх — весь он был определенно напряжен.

— Мой старик мечтает сделать, чтобы у машин зажигались фары, и обдумывает насос и дренажную систему, чтобы по рекам текла вода. Здесь будет даже водопад. — Твой старик — интересный парень.

Рой не ответил. Он продолжал пристально смотреть на маленький мир, который раскинулся перед ними. В дальнем левом углу на запасных путях железнодорожной станции стояли готовые к отправке четыре поезда: два товарных и два пассажирских.

Рой щелкнул еще одним выключателем, и один из поездов ожил: он тихонько загудел, на окнах вагонов отразились отсветы огоньков.

Колин в предвкушении подался вперед.

Рой переключил выключатели, и поезд выехал с запасного пути. По пути к ближайшему городу в тех местах, где железная дорога пересекалась с шоссейной, загорались предупредительные огни семафоров, в некоторых местах черно-белые полосатые шлагбаумы опускались на железнодорожные пути. Поезд набрал скорость, пронзительно засвистел, проезжая через деревню, поднялся на возвышенность, въехал в тоннель, вновь появился уже с другой стороны горы, набрал еще большую скорость, пересек эстакаду, выехал на прямой участок, двигаясь здесь по-настоящему быстро, с жутким грохотом и лязгом колес прошел крутой поворот, затем еще один и несся теперь все с большей и большей скоростью.

— Ради Бога, не сломай, — нервно бросил Колин.

— Я как раз это и собираюсь сделать.

— Тогда твой отец узнает, что мы были здесь.

— Не узнает. Не бери в голову.

Поезд проскочил швейцарскую станцию, не снижая скорости, с треском преодолел спуск, въехал в тоннель и вновь выскочил на ровный участок дороги.

— Но если поезд сломается, твой отец...

— Не сломается. Расслабься.

Прямо на пути несущегося поезда появился разводной мост.

Колин сжал зубы.

Поезд достиг реки и, промчавшись ниже поднятого моста, сошел с рельсов. Миниатюрный локомотив и два первых вагона оказались в канале, а остальные вагоны, искрясь, перевернулись.

— Черт! — воскликнул Колин.

Рой сполз со своей табуретки и подошел к месту аварии. Он наклонился и стал внимательно разглядывать сцену крушения.

Колин подошел к нему:

— Сломался?

Рой не ответил. Он заглядывал в крохотные окошки вагонов.

— Что ты там ищешь? — спросил Колин.

— Тела.

— Что?

— Погибших.

Колин заглянул в один из перевернутых вагонов. Там не было людей — то есть там не было фигурок людей. Он взглянул на Роя:

— Не понял.

Рой не отводил взгляд от поезда:

— Что не понял?

— Я не вижу никаких «погибших».

Переходя от вагона к вагону и заглядывая в окна каждого из них, Рой как будто находился в трансе.

— Если бы это был настоящий, полный людей поезд, который сошел с рельсов, пассажиров бы выбросило с их сидений. Были бы разбитые об окна и поручни головы, сломанные руки и ноги, выбитые зубы, исполосованные лица, выколотые глаза, и кровь... повсюду кровь... Их крики были бы слышны на мили вокруг. А многие бы погибли на месте.

— И что?

— Я хочу представить, как бы это было, если бы это было настоящее крушение.

— Зачем?

— Мне интересно.

— Что тебе интересно?

— Идея.

— Идея настоящего крушения поезда?

— Ага.

— Ты не свихнулся?

Наконец, Рой оторвал глаза от поезда. Они были вялые и холодные.

— Что ты сказал? Свихнулся?

— Ну, — протянул Колин, — я хотел сказать... ты находишь развлечение в страданиях других людей.

— А это разве не развлечение?

Колин пожал плечами. Ему не хотелось спорить.

— В других странах люди ходят на корриду и в глубине души надеются увидеть матадора, проткнутого рогами быка. А увидеть мучения быка им удается всегда. Им нравится это. А другие посещают автомобильные гонки, тоже только чтобы увидеть крутые аварии.

— Это другое.

Рой усмехнулся:

— Да ну! Как же это?

Колин задумался, стараясь подобрать слова, чтобы выразить то, что он интуитивно чувствовал.