Насколько я представляла, Вершков должен был хоть где-то оставить автограф, но Вышеградский молча помотал головой. Он хотел спать, я тоже была уставшей и потому не собиралась его щадить.

— Я не отниму у вас много времени, князь. Расскажите, и я уеду, у меня много дел. Но я не сделаю отсюда ни шага, пока не узнаю все об этом человеке.

В дверь постучали, князь, не поворачивая головы, позволил войти, усатый Казимир расставил перед нами скудный завтрак, но меня устраивала и чашка крепкого чая. Дверь за Казимиром закрылась, князь, глядя на меня из-под полуприкрытых век, произнес:

— Вы знаете о Вершкове больше, чем я, Вера Андреевна. Григорий познакомился с ним в вашей губернии… От него я и слышал, что Вершков сватался к вам еще до того, как стал князем, и получил отказ от ваших родителей… закономерный, но полагаю, что и князь довольствовался бы отказом.

Я, обмочив губы в чае и зашипев — лютый кипяток! — кивнула, потом поморщилась, потом вздохнула. На тот момент, вероятно, отказали бы и Вершкову-князю, мать без всякий сомнений расширила горизонты поиска женихов аж до столицы, Вера спутала ей все карты, вот только как?

— Закономерный, князь. Мои родители видели для меня партию несколько лучше, чем незаконнорожденный сын, князь он или не князь.

— Они согласились на ваш брак с Григорием, — чуть помолчав, заметил Вышеградский. — Григорий признался после, что у них не было выхода, простите, Вера Андреевна, вы сами просили меня об откровенности.

Так вот что взбесило мать, хмыкнула я и не стала скрывать ухмылку от князя: Вера пренебрегла девичьей честью, наверное, специально, чтобы родители волей-неволей выдали дочь за совратившего ее негодяя. Однако Вера была не так и глупа, или это была не ее многоходовочка, а подлеца-кавалера.

— А Вершков?

— К моей сестре он сватался, уже став князем. Естественно, я отказал. Наш род неподходящ для мезальянса.

Не упрекнуть Вышеградского после того, как мои полунищие родители рассуждали точно так же. У Вышеградских галерея почтенных предков, накопленный за сотни лет капитал, заслуги перед короной, у Ворониных ни шиша, но планка была выставлена, раз Веру выдали за ничтожество исключительно после того, как она ему отдала «самое дорогое». Ха-ха, предсказуемо, лишь бы в итоге не родились «байстрюки».

— А ваша сестра? Она как восприняла и сватовство, и ваш отказ?

— Она была фраппирована, — князь отставил пустую чашку, протянул руку к звонку, и я как-то случайно и без намерения остановила его коротким прикосновением. Фраппирован оказался князь, я обругала себя за несдержанность. Князь не милейшие мои купцы, как бы ни нравилось мне общество торгового и мастерового сословия, среди аристократии надо держать в узде свой вольный нрав. — Свет оценил сватовство Вершкова неоднозначно, кто-то считал, что таким образом он наносит мне оскорбление, но поводов думать, что намеренно, ни у кого не нашлось. Что до моей сестры, она, конечно, нашла это дерзостью с его стороны.

Поэтому мелкая дрянь и заткнулась, приняв на свой счет то, что я никак не имела в виду. Пошлая сделка, договоренности, деньги… но хорошо, что этого не слышал сам Вышеградский. Княжна вряд ли выплакалась ему в жилетку, сидит, пережевывает в одиночестве нанесенный мной подлый удар.

Лукея сказала, что Вершков князь так себе — и теперь смысл ее слов понятен, но она же добавила, что партия он богатая, а Вышеградскому не угодил. Но дворовая баба могла подразумевать что угодно, мне требовалась конкретика, потому что я устала жить среди полумер, полуслов и полунамерений.

— Григорий рассказывал про сватовство, — я уставилась в потолок, словно припоминая, — он был о Вершкове нелестного мнения, может быть, это мнение — следствие соперничества из-за меня… Но Вершков все же богат и титулован, я бедна и простая дворянка, мне сложно понять ваши помыслы, князь.

Неплохо у меня язык подвешен, когда мне нужно уболтать человека из наивысшего общества, но даже гордость не повод сидеть с настолько самодовольным лицом, Вера, держи марку. Князь, воспользовавшись шансом, вызвал слугу, и тот, шевеля усами, налил еще чаю. Я сжала кулаки — твое сиятельство, у меня не лопнет по швам гордость тебе плеснуть, и дело не в шовинизме, но если ты не умеешь завязывать себе штаны, попроси хоть кого, у кого руки растут из нужного места!

Усатый Казимир меня злил. Возможно, я смертельно устала и каждого лишнего человека тянуло удавить. Казимир, не подозревая за мной никакого коварства, скрылся, Вышеградский перевел утомленный взгляд на меня.

— Покойный Вершков мог передать титул племяннику, а предпочел внебрачного сына — предполагаю, племянник сам отказался, поскольку долги Вершкова много больше, чем долги Григория. Имение заложено несколько раз, сумма залога давно превысила стоимость, если я верно помню, к осени имение вернется в казну… если ничего не изменится.