Когда в этой горе осталось меньше половины пластинок, я выдохнула и в первый раз поверила, что у меня и в самом деле получится. Спала я прямо на голом полу, без подушки и одеяла, и думала о том, что нужно будет, если выберусь, обязательно положить их в мою Инро. «Не если, а когда!», — мысленно одёрнула я себя.

Я сильно уставала. По мере того, как узор из пластинок складывался, на полу оставалось все меньше места для того, чтобы перемещаться и удобно усесться, а потом даже и спать лечь стало затруднительно. А еще мне казалось, что домик высасывает из меня магию медленно, но верно. И если к тому моменту, когда она закончиться, я не успею собрать все пластины, то шанса выбраться у меня точно не будет. Поэтому я сократила время сна. Вот нельзя мне тратить его на сон! Нужно торопиться.

Когда последняя пластина была положена на свое место, и огромный пазл на полу замерцал и слился в единую плиту, занявшую весь этаж за исключением узенькой полоски вдоль стены, я не поверила своим глазам. Просто потому, что сил не было даже на радость. Но вдруг что-то громко заскрипело, и на противоположной стене появилась дверь. Призывно открытая дверь. Я с трудом взяла на руки моего спасителя Бакэ и поковыляла на выход прямо по собранному мной пазлу, не боясь теперь, что он распадется.

Переступив порог, я удивленно замерла на крыльце. Зима? Откуда взялась зима?! Все было очень похоже на предыдущий мой выход из домика после первого испытания: огромные сугробы и ярко-красная арка для прохода. Правда, в этот раз меня никто не ждал. И никто не подбадривал и не протягивал руку. Кругом было тихо и очень пустынно.

Я поежилась и сделала шаг по чистому белому снегу к арке.

*Ака-намэ — банный дух из японского фольклора. Буквально в переводе с японского его наименование означает «слизывающий грязь». Появляется в тех банях, где давно не было уборки. Как следует из его названия, питается антисанитарией.

Его появление быстро воспитывает у людей привычку убираться за собой в помывочных комнатах. Если принять ванну после того, как её вылизал ака-намэ, то это чревато каким-нибудь заболеванием: таким образом в образе ака-намэ отразилось наблюдение народа, что пренебрежение правилами гигиены пагубно отражается на здоровье. Его родич — длинноногий Тэньё-намэ — облизывает грязные потолки. На Руси существовал похожий дух — Банник — особый род домовых, недобрый дух. Банника винят во всех неудачах в бане. Любимое занятие банника — обжигать людей кипятком, кидаться камнями в каменке, а также стучать в стену, пугая парящихся. Банник вредит очень сильно, обдирает кожу или запаривает до смерти только тем, кто нарушает запреты.

** Я имела в виду картины испанского художника-сюрреалиста Сальвадора Дали «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения» и «Постоянство памяти».

*** Первым придумал пазлы в современном понимании в 1766 году лондонский гравёр, картограф и издатель Джон Спилсбери. Он сделал увлекательную головоломку для обучения детей географии — распилил пилой для инкрустаций чёрно-белую бумажную географическую карту, предварительно наклеенную на деревянную основу, по линиям государственных границ. Карту предлагалось собрать заново.

Надеюсь, больше уж не будет снега:

Повсюду солнышко весеннее играет,

И воздух волнами

Колышется

Над теплою землей.

Осикоти-но Мицунэ

Автор Осикоти-но Мицунэ годы жизни неизвестны и определяются условно как около 850-925, японский придворный администратор и вака-поэт периода Хэйан. Его имя включено в список «Тридцати шести бессмертных поэтов».

Перевод с японского И. А. Борниной

***

Я сильно переоценила свои силы. Сделав еще один шаг, я упала в снег. Чувство было точно такое, как если бы я долго болела и, выздоровев, первый раз вышла на улицу. Буквально первый же глоток свежего воздуха опьянил сильнее, чем любой алкоголь.

Вот что именно я ощущала в тот момент. Я перевернулась на спину и подняла глаза к небу. А потом и огляделась.

Я была совершенно точно не в том месте, в котором заходила в испытательный домик: не видно было ни тропинки к домику Юри, ни самого домика Юри тоже не было. Где это я, собственно?

И опять меня начал тормошить Бакэ.

— Хозяйка! Вставай, хозяйка. Нельзя спать. Нужно уходить. Вставай, хозяйка!

Я с трудом перевернулась и встала на ноги. И в самом деле. Нельзя разлеживаться.

— Бакэ? Иди сюда, милый! — и я, наклонившись, подхватила сандалию на руки, — Мы пройдем арку вместе. А то мало ли, вдруг ты тут останешься случайно?

И я сделала несколько неуверенных шагов, с трудом перебирая ногами. Белый снег слепил глаза, тело плохо слушалось, но я шла вперед всё увереннее.

Под арку я вошла, готовая ко всему. Ну, почти ко всему, потому что точно не ожидала сильнейшей боли, что принялась терзать каждую клеточку моего тела. Я громко закричала и даже разжала пальцы, в которых держала Бакэ, но сандалия не упала, крепко вцепившись в полу моей одежды руками и ногами.

— Хозяйка! Держись, хозяйка! — истошно голосил Бакэ.

«Держаться? За что?!», — пронеслось вихрем у меня в голове. Но вдруг мои руки выдернуло вверх и в стороны, ноги за лодыжки растащило и меня распяло, как знаменитого Витрувианского человека*. А затем ноги и руки начали все время дергаться, принимая то одно, то другое положение, как на рисунке Леонардо. Меня выкручивало и корежило, а потом словно выплюнуло из арки, и я снова полетела лицом в снег. И сверху меня накрыли мои пушистые хвосты. Три розовых пушистых хвоста.