Я звонко расхохоталась и бросила в Рен пушистым снежком. Она в ответ тоже засмеялась и помчалась к нашему домику. Я выскочила из сугроба и быстро понеслась за ней. Рен легкая и быстрая, она летела и успевала оборачиваться, на бегу посылая в меня заклинания воздуха вместе со снегом. Это были такие вот салочки со снежками. Снежки мы слепить не успевали, но зачерпнуть мокрого весеннего снега, быстро перебирая ногами, все же удавалось.

Так мы и долетели до нашего домика, смеясь и хихикая, пока Рен не застыла статуей и не опустила руки, выронив комок снега. Я подбежала к ней с уже приготовленным в руке лисьим огнем все того же противного розового цвета, но сразу погасила его, как только поняла причину ступора Рен.

Гостю, сидевшему на крылечке у нашего домика, я была откровенно не рада.

— Учитель Шиджеру, — поклонилась Рен.

От меня такого поклона и приветствия он не дождётся.

— Рен! В дом иди! — припечатала я.

— Аика? — удивленно повернулась ко мне подружка.

— Рен! — сурово повторила я.

И Рен послушалась. Она проворно проскочила мимо сидевшего на крылечке Шиджа, еще раз пробормотав приветствие и спрятав личико за густыми рыжими волосами.

Я же подошла и уселась рядом с ним на крыльцо.

— Ты же мне не поверишь, что я не бросал её? — спокойно отреагировал на такое непочтительное поведение Шидж.

— Нет, не поверю, — покачала я головой.

— Я вернулся. Я не собирался ее оставлять одну. Рен нужно было встряхнуться, прийти в себя. Она должны была выкарабкаться из того болота, в котором тонула. Сама, — повторил он, глядя на меня.

Но я только упорно поджала губы.

— Пойми, Аика, иногда просто невозможно помочь. Но я бы не дал ей умереть. Я вернулся! — горячо сказал он.

— Вернулся, потому что узнал, что я справилась? И больше спасать никого не нужно? — посмотрела я на него.

— Нет! — горячо воскликнул он, — Но она должна была стать сильнее!

— Сильнее? Вчерашняя девочка, которая толком ничего не умеет и не в состоянии что-то понять и принять? Ты ее в это болото и запихнул, и выплыть не помог, и даже руку не протянул. Ты ушел, бросив ей палку в надежде, что сама уцепится и выплывет. Но Рен чудом и только благодаря мне прошла первое испытание. Она по-прежнему розовая внутри, хотя и порыжела снаружи! Девочка была не готова остаться одна. Как ты думаешь, почему розовых лисичек селят вместе? Не приходило это в голову? — начала закипать я.

— Я вернулся не потому, что ты справилась! Я вернулся, чтобы ей помочь!

— И почему я должна тебе верить? Тебе и этому хитрому лису Сабуро? Вы смотались и бросили Рен тут одну голодать и выживать. А теперь ты появляешься и утверждаешь, что просто давал ей время прийти в себя? — скептически спросила я.

— Аика, я понимаю, тебе сложно в это поверить, но я все рассчитал. И ушел именно на такой срок. Рен до этого момента совершенно точно дотянула бы и либо оправилась и приняла мою помощь, либо мне нужно было бы придумывать что-то еще, — все так же убежденно говорил он.

— Да? И что бы ты придумал, если бы пришел несколькими днями раньше и застал бы ее, все так же лежащей в спальне и плачущей в подушку? Позволь, я угадаю? Снова бы ушел? — прошипела я.

— Я не знаю, — вдруг честно ответил он и запустил тонкие пальцы в белые волосы.

Мы помолчали.

— Выхода не было. Сплошной тупик, — протянул он.

— Да. Я точно так же подумала, когда вы двое пытались одолеть ледяную деву Юки-онна. Я так Рен и сказала. Тупик. Возможно, удастся вытащить Кио, но Шидж обречен. А Рен взяла и рванула вперед. Тебя спасать…. А теперь я думаю, что зря! Ты же в тупике очередном был? Ну, вот в нем бы и оставался! — припечатала я.

— А ты изменилась, Аика. Теперь ты жестче, — вдруг как-то устало сказал он.

— Учителя были хорошие, — хмыкнула я на эту двусмысленность, — Шиджеру, ты, кстати, тоже не такой, как прежде. Даже внешние изменился. Повзрослел как-то… — в тон ему ответила я.

— Да, лисы тоже меняются. Все зависит от возраста и пережитых потрясений. Мы не стареем, но меняемся, — кивнул он.

Мы снова молчали, сидя на холодном крыльце. В дом я его не приглашала.

— Аика, я нужен тебе и Рен, — снова попытался он.

— Нет! — холодно возразила я, — Я не прощаю предательства.

— Я ее не предавал! — он вскочил на ноги и заметался туда-сюда перед крыльцом лохматя белую шевелюру.

— А как это называется? Оставить вот так, без помощи, еды и поддержки? И ожидая, что она в любой момент окажется зимой на улице и замерзнет в сугробе? Соскучился по своей Юки-онна? Новую захотел? — зло прошипела я и тоже вскочила с места.

— Да как ты смеешь! — и он попытался меня ударить лисьим огнем.

Удар был не сильный и скорей всего вреда бы мне не причинил, а просто должен был опалить и заставить опомниться. Что-то вроде пощечины, приводящей в чувство при истерике, или стакана воды, выплеснутого в лицо. При этом то, что женщин бить нельзя, ко мне не относилось. Я женщиной не была. Я была бойцом и лисицей и отреагировала соответственно.