— Теперь я с нашим лидером, — хищно улыбнулся первый столп. — Удачной прогулки, детишки.

Кивнув, Эфингем облегчённо потащил за собой Луиса. Тот же первым делом завёл шарманку о производстве хлопка. Эмма лишь смотрела им вслед, улыбаясь с того, как второй с детской наивностью сначала убегает от кошки, а потом по инициативе Эфингема пытается её погладить.

— Ладно, идём, — сказала девушка, оборачиваясь. — Ауч!

Она с силой врезалась в грудь Арчибальда, падая на пятую точку. Мужчина усмехнулся и подал ей руку.

— Осторожнее, миледи.

Эмма прикусила язык. Сказать бы ему, что здесь она главная, так ледяные серые глаза были совсем в этом не заинтересованы. Белые, зачёсанные назад волосы с выбритыми висками притягивали взгляды. Точно, как и точно такого же цвета щетина. Фигуру его было слишком плохо видно под плащом, но ударившись, Эмма могла бы поклясться, что он из стали.

— Не ушиблась?

Даже в этом вопросе сквозило равнодушием. Он спрашивал, но ответ его не волновал. Казалось, этого человека ничего не может интересовать. Действительно, словно кусок стали проскрежетал вопрос.

— Нет, всё отлично.

Девушка первой направилась вперёд. Так они и шли какое-то время. Молча.

— Стой, Аннандейл, кажется, там кто-то есть.

Эмма обернулась на переулок, куда показывал пальцем первый столп. Сырой и тёмный, наверняка с тупиком, переулок выглядел отталкивающим. Но, вздёрнув нос, четвёртая схватилась за кобуру. Она слушала за спиной шаги Арчи и почему-то ещё сильнее боялась идти. Словно своим телом тот перекроет ей выход, превратившись в стену. Но Эмма всё равно шла. Рука на кобуре тряслась, а между сырыми стенами веяло холодом. Но там, перед тупиком оказались лишь мусорные баки, где рылась какая-то облезлая кошка.

— Здесь никого, — она обратно обернулась, едва ли не закричав.

Хоуп схватил её за запястье и буквально втолкнул в стену. Он тут же перехватил второе, вздымая высоко над её головой. От удара затылком, четвертая туго соображала, чувствуя лишь как её розовые волосы лезут ей же в рот.

— Мне просто интересно, что ты за человек, — Арчи выглядел всё так же спокойным. Его лицо ничего не выражало. — Эфингема я уже знал. Он лишь кажется слабым. Но ты ведь уже успела это понять, да?

Рыцарь ничего не ответила, лишь отвернула в сторону лицо, чтобы не смотреть в лёд серых глаз. Их обладатель растянул губы в усмешке:

— Младший Цепеш бунтарь. Он всегда идёт против системы и велений отца. Он и рыцарем стал лишь вопреки. Эфи никого не боится, никого не слушает, кроме… старшего брата. У Аластера вкус власти, храбрости и чести. А вот у Эфингема — лукавства, скрытности и, к сожалению, доброты.

Эмма снова повернулась к нему. Её же глаза пылали гневом.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

Тот вздохнул.

— Я ведь сказал, хочу понять, что ты за человек. К примеру, мне не очень нравится Лукас. Но я терпелив к нему. Сдержан. А просто потому, что он на вкус как рациональность, как расчётливость, как идеалы. Зануден, скучен, но он в этом настоящий.

Эмма нахмурила брови.

— Что за чушь ты несёшь?

— Хочешь расскажу тебе о Вики? — он едва ли не впервые улыбнулся. — По глазам же вижу, что хочешь. Терпеть не могу это стерву. Она на вкус как глупость. Просто глупость, хорошо скрытая за огромным мнением о себе.

Повисло молчание.

— Так что пришло время понять, какова же на вкус ты.

Аннандейл зажмурилась, когда тело Хоупа подалось вперёд. Она ожидала чего угодно, но в основном ранения, чтобы тот вкусил её крови. Но…

Что-то влажное, шершавое и мокрое прошлось от ключиц по шее и вверх к щеке.

Она вздрогнула всем телом и со страхом уставилась на Арчи. Тот все ещё был слишком близко. Глаза закрыты, а на лице выражение крайней степени интереса.

Первый отпустил её руки и, опалив влажный след на щеке горячим дыханием, отстранился.

— Ну? — невольно спросила та, чувствуя, что дрожит.

Тот облизнул губы.

— На вкус ты… как спокойствие, уверенность и желание не опускать рук, — мужчина отвернулся, сунул руки в карманы, и медленно двинулся прочь. — Мне нравится. Необычный вкус.

Аннандейл опустила глаза, глядя в пол. Она вдруг стянула с левого плеча рубашку, бегло лизнув участок своей кожи.

— На вкус как мыло, — она скривилась, возвращая взгляд к Арчи. — Эй, постой!

Она догнала мужчину.

— А у тебя какой вкус?

Хоуп замер. Серые глаза потускнели.

— Я не знаю. Не могу разобрать.

Эмма лишь опустила брови.

— Хочешь попробовать? — неожиданно предложил Хоуп.

Сама не понимая зачем, Аннандейл встала на носочки, опираясь рукой на плечо первого столпа. Она шумно лизнула его щеку, царапая язык о белоснежную щетину.