Конечно же Гарденер знал, что путь к его становлению королём Простора будет нелегким, но не имел до этого времени понятия насколько. Роллен Кидвелл подошёл к вопросу тщательно, объяснив, что хотя многие дома относятся к Тиреллам и Баратеонам весьма спорно, но при этом плотно увязли в династических и экономических связях, как с правящим домом, так и Семью Королевствами, в частности. Главный вывод – без хаоса в Семи Королевствах восстание обречено на провал.

Практически весь юг Простора находился в плотных связях с Тиреллами. Супруга Мейса Тирелла – Алерия Хайтауэр давала правящему дому поддержку первой армии Простора и второго по величине флота в этом же самом Просторе. Редвины же давали флот первый по величине, от чего любая затея на воде гарантировала полный провал. Также была тесная связь с Фоссовеями зеленого яблока благодаря браку с сестрой Мейса Яной Тирелл. И это, не говоря уже о многочисленных кузенах, что при любом раскладе обеспечивают поддержку вассалов Хайтауэров и лордов Щитовых островов.

Даже при самом лучшем раскладе, если Гарденера поддержат все северные лорды Простора, то их армии будут разбиты по одиночке, а земли разграблены, ведь остальные Семи Королевств не будут сидеть в стороне, сокрушив восстание со всех сторон. При этом многочисленные лорды малой и средней руки находятся в сильной зависимости от торговли по дорогам Роз и Окена, что будут заблокированы во время войны, море же будет блокировано союзниками Тиреллов.

В общем даже с учетом самых благоприятных условий задача эта практически невыполнима. Лорд Роллен уповал на необходимость заговора с влиятельными домами, чтобы собрать Тиреллов в одном месте и низложить их в кратчайший срок. При этом неважно на какие уступки придётся при этом пойти, главное, что дело будет сделано максимально быстро и бескровно, а там уже можно будет и подумать о противостоянии с остальными Семью Королевствами.

Эдмунд разделял желания и опасения лорда Роллена о необходимости бескровного захвата власти, но кем он будет в таком случае? Скажем так, его легитимность и так сейчас хромающая на обе ноги станет не более чем пылью на ветру, чего в преддверии Долгой Ночи нельзя было допустить. Нет, захват власти должен быть триумфальным, чтобы не он чувствовал себя в долгу у вассалов, а они чувствовали себя обязанными служить ему по праву. Потому хотя и туманно, но Гарденер смог объяснить Кидвеллу, что возможность, куда более благоприятная, появится в будущем и необходимо выждать, чтобы всё вышло в лучшем виде.

Лорд Плюща хотя и не был доволен подобным ответом Эдмунда был готов довериться суждениям просторского принца перед ним. Гарденер показал себя не глупым парнем, а потому некая доля кредита доверия в подобном вопросе у него была, да и не принятом было спорить в подобном вопросе с каким-никаким, но королем, особенно если тот настаивал. Собственно Эдмунд в который раз убедился, что до Войны Пяти Королей ему ничего не светит, но это было даже к лучшему – больше времени на подготовку и поиск союзников.

Можно сказать, что за время, проведенное в компании хозяина Плющевого чертога, они успели сблизиться, конечно, о безоговорочном доверии не могло идти и речи, но некоторые шероховатости, возникшие при их знакомстве, были сглажены. Более близкие отношения, как ни странно, удалось установить с Амаллией Кидвелл, та была только рада компании своего названного кузена, уделяя ему внимание даже больше, чем родному сыну. Не трудно было догадаться, что причина этого кроется в доме Олдфлауэрсов из которого та происходила.

Какого же было удивление Эдмунда, когда тот узнал, что самый первый его знакомый в новой жизни – септон Лионель, стерегущий гробницу Гарденеров, также происходил из этого дома. Леди Кидвелл, на вопрос о подобном отношении своей семьи к нему, отвечала восхищёнными рассказами о далеких временах власти Гарденеров над Простором и роли своей семьи в ней.

Складывалось ощущение, что нынешние Олдфлауэрсы буквально живут своей кровной связью с Гарденерами и практически до фанатизма гордятся ей. Кого угодно другого это могло и отпугнуть, но Эдмунд считал, что подобное было весьма на руку его целям в возвращении Дубового трона. Всё-таки нет союзников более верных, чем фанатично преданные, и нет более непримиримого врага в их же лице. Данная точка зрения хорошо ложилась на историю Серсеи Ланнистер в оригинальном сериале, что была фанатично предана собственным детям, а после их смерти была готова утопить весь Вестерос в крови.

Впрочем, несмотря на подобное отношение со стороны леди Кидвелл, Эдмунд старался держаться подальше от Мерна Кидвелла. Тот выражал собой всяческий восторг и участие, по первости навязываясь ему в компанию, но Гарденеру это было не нужно от слова совсем. Роллен Кидвелл был для Эдмунда неким учителем, а Амаллия добрым воспоминанием о матери. В тоже время Мерн напоминал ему собой, как именем, так и поведением, всю мужскую часть его семьи, сгинувшей на Пламенном поле. Чтобы хотя бы вести какого-либо рода общение требовалось сперва обратиться к нему, а это уже пробуждало в нём не самые лучшие воспоминания, можно сказать, что самые кошмарные.

Мерн будучи неглупым юношей быстро смекнул в чём тут дело и переключился на Корбрея, прося у него тренировочные поединки и стараясь показать себя с самой лучшей стороны. Лин тоже, не будь дураком, понял откуда ветер дует, постаравшись в диалогах меж ним и Эдмундом, представить наследника Кидвеллов в лучшем света. Правда помогало это мало, но юный Кидвелл не отчаивался, стараясь демонстрировать лучшие свои стороны, как Корбрею, так и Гарденеру, надеясь добиться расположения просторского принца не нахрапом, так измором.