Голос зычный, низкий.

— Да.

— Вы приехали раньше, чем было оговорено.

Блин, вот меня пару раз ругали в жизни за то, что я опаздывал. Но за то, чтобы приходил раньше, ещё никогда. Ну вот не доводилось. Но, наверное, лучше уж так, чем иначе.

— Мы рассчитывали, что задержимся в пробках на выезде из города, потому и выехали раньше.

— Сейчас у его светлости встреча, поэтому вам придётся подождать до условленного часа. Идите за мной.

А затем повернулся с такой грацией и отточенностью движений, что ему позавидовали бы иные мастера армейские мастера шагистики.

Ну а чего отказываться. Не задерживаясь я двинулся следом за этим дворецким. Мы поднялись по лестнице и зашли в здание. Прошли через главный холл имения и пару коридоров, миновав один зал, и снова вышли на улицу. По пути я, стараясь делать это не слишком навязчиво, рассматривал обстановку. Стены увешаны картинами. Явно очень дорогими. Вазы и статуи на постаментах. Люстры из чистого хрусталя. В целом всё примерно так же, как я видел у Штайнберга, только больше, дороже и с большим вкусом, что ли.

Поразило меня не это. Меня удивили книги. Огромное, кажущееся бесконечным количество книг. Они были повсюду. Расставленные в стеллажах из дуба и красного дерева чёткими рядами, они заполняли едва ли не всё свободное пространство в длинных шкафах. Названия на русском, немецком, английском, латыни, французском и на языках, которые я даже сразу определить не смог. При этом видно, что многие из них часто брали в руки и читали. Обложки большинства слегка потерты по краям и углам обложек. На корешках небольшие трещинки, появившиеся в результате того, что их часто открывали.

При этом как минимум одна книга из трёх пестрела вставленными между страниц закладками. Словно владеющий ими человек лишь недавно её читал и, отвлечённый чем-то, оставил себе пометку, чтобы не потерять, на каком месте остановился.

Может быть, я и ошибаюсь, но, кажется, знания здесь ценят куда больше, чем дорогие предметы интерьера.

Как уже сказал, я немного почитал открытую информацию о Распутиных, пока ехал сюда. Да, они были богаты. Да, безумно влиятельны, хотя на первый взгляд и не участвовали, по крайней мере, явно в политической жизни государства. Но это не главное. Самый важным и первостепенным фактом было то, что они были неприкасаемыми. Буквально.

Личным приказом Императора Российской Империи род Распутиных и ещё шесть семей, обладающих Реликвиями исцеляющего типа, находились под личной протекцией самого Императорского Рода и Государства. Это ставило их практически на недосягаемую высоту. Кто бы ни попытался выступить против них, он неминуемо оказался бы врагом для императорского рода.

Но с этим было глупо спорить. Именно эти семь семей давали Империи одних из лучших целителей в мире. Если не ошибаюсь, то лишь Россия имела такое количество разнообразных Реликвий исцеляющего типа. Мало того, почти все они были разными, затрагивающими те или иные области медицины. Одной палочки-выручалочки не существовало, и каждый занимался чем-то своим.

Но именно Распутины стояли на верхней ступеньке в этом, так сказать, союзе.

И отсюда возникал резонный вопрос. А с какого перепуга один из самых важных и влиятельных людей в государстве вдруг соизволил неожиданно помочь в подобном деле? То есть как это произошло? Сестра мёртвого и не особо значительного барона попросила одного из самых влиятельных людей Империи бросить все дела и потратить время на эксгумацию и повторное обследование тела своего брата? Что-то слабо верилось.

И именно это-то я и собирался узнать.

Дворецкий привёл меня в небольшую крытую оранжерею. Небольшой, скорее всего, её можно было назвать исключительно с точки зрения тех, кто здесь жил. Для меня же это был чуть ли не полноценный ботанический сад. Стеклянные стены и потолки, доходящие до шести метров в высоту. Ровные кадки с десятками ухоженных растений, стоящие на мраморных полах. В некоторых местах в каменной плитке имелись специально проделанные отверстия диаметром в несколько метров. В этих «ямах» росли деревья, чьи кроны поднимались едва ли не под самый потолок.

Под раскидистыми ветвями одного из таких «местных жителей» стояли круглый стеклянный стол и пара стульев. На столе находился исходящий паром белый чайник и фарфоровый чайный сервиз.

— Прошу вас, можете подождать его сиятельство тут. Он придёт сразу же, как только освободится.

Ну, выбора всё равно нет. После того как дворецкий ушёл, я уселся за стол. Придётся подождать. Заодно и чай себе налил. Оказалось, что это чёрный с бергамотом, мятой и лимоном. Это мы любим…

— А ты кто такой и что тут делаешь?