Поднимаясь, я вслушивался в каждый этот скрип, похоже, лестница прощалась со мной. Печальная улыбка захватила моё лицо, когда я погасил свет, и вернулся на вверх. Закрыв подвал, я закинул ключ в рюкзак. Осталось только вернуть кровать на своё место, и со всем будет покончено.

Вцепившись в неё одной рукой, я потянул на себя всем телом. С небольшим усилием, кровать, оставив следы на полу, вернулась на своё место. Раньше мне требовалось гораздо больше усилий, чтобы передвинуть её.

Потратив последние мгновенья в доме, чтобы перепроверить, всё ли я взял, грудь наполнило чувство страха. Так и рождался вопрос: «А что если…?», но не желая об этом думать, я двинулся в путь. Посмотрев в последний раз на пустой дом, я улыбнулся ему и захлопнув за собой двери, ушёл, так ничего и не сказав на прощание.

* * *

Говорят, что солнце улыбается нам. Лучики света теплом падают на лицо, вызывая улыбку у других… Не у меня. Вся эта теплота, свет и лучи созидающие жар, одна великая беда неба. Оно живёт ради облаков, мирно плывущих по нему картинок, за которыми наблюдают все дети и взрослые со всех уголков мира. Но эта чёртова погода убивает все облака, убивая во мне мирные беззаботные года жизни, когда можно было просто наблюдать и давать волю фантазии.

Опустив взгляд в ноги, я пошёл дальше.

Странно было чувствовать полное безразличие к своей фигуре. Каждый мой день рождение сопровождался большим внимаем и заботой, а также длиннейшим событием, когда больше часа я принимал поздравления и совершенно бесполезные подарки.

Я не был против того, что сегодня будет без этого, всё это лишнее, особенно в такой важный для меня день. Беспокойство подобралось к горлу, сдавливая лёгкие в своих подлых руках. Сглотнув, я глубоко вдохнул, задержав воздух на мгновение, после чего выдохнул.

Более пяти лет я изматывал своё тело, доводя до предела, чтобы волноваться перед ключевым моментом?

Сжав кулаки, я уверенно пошёл сквозь широкие улицы деревни, прямиком к месту, где я и получил свою цель. Там, где всё началось, должно и закончиться сегодня.

Выйдя за пределы деревушки, я вдруг почувствовал нападение на меня осознания того, что я даже не знаю, когда вернусь. Стараясь не оборачиваться, чтобы уйти красиво, я не смог остановить ноги. Они самовольно остановились только когда я уже был достаточно далеко.

Медленно повернувшись всем телом, я устремил свой взор на всю картину, и как художник получивший вдохновение после многих лет засухи, почувствовал удовлетворение. Будто бы закончил читать огромный роман. Удовлетворение и опустошение…

Покидать такой красивый дом, отправляясь в неизведанные этой деревней дали, было очень волнительно.

Помахав деревни, которая раскинулась в небольшой зелёной низине под длинным хребтом величественных гор в кольце густого и живого леса, я двинулся дальше, прямиком к этому лесу.

Протиснувшись сквозь два высоких бука и перепрыгнув через обросший зелёным мхом камень, я оказался на тропинке, которая вела меня в нужное направление. Как всегда, сократив путь, я превратил рубашку из белоснежной чистоты, в смесь листьев, грязи и паутины.

Приведя себя в какой ни какой порядок, я нащупал что-то живое на спине. Схватившись за «что-то», я потянул его на себя. Паук.

Желание прихлопнуть его было выше всего остального, но поставив членистоногое на ближайшую ветку и пойдя к выходу из этого закрытого общества, возле которого меня ожидали Орлен и Крис, я медленно отпускал всё то, что держало меня здесь.

Отбросив все те хорошие, тёплые и добрые воспоминания, я сосредоточился на всём том ужасе, который пережил тут. Сколько раз я хотел опустить свои, покрытые кровью, руки, но надо было идти дальше. Каждый шаг важен, даже шаг назад.

— Привет, Фрей, — внезапный монотонный голос Орлена вырвал меня из размышлений.

— Привет, — почти шёпотом ответил я, пытаясь зацепиться взглядом за любой объект, только бы не смотреть им в глаза.

На лицах всех присутствующих читалась некая грусть. Не только для меня это был решающий момент. Это двое прошли весь путь со мной, поддерживая, ругая, веселясь, а главное… Наставляя.

— Орлен, Крис, я… — попытки подобрать нужные слова провалились, и я продолжил стоять молча. Что в таких случаях говорят, у меня не было ни малейшего понятия.

— Не надо, — Крис положила руку мне на плечо, после чего медленно отошла. Непривычный сгорбленный вид бабушки побуждал печаль в груди.

Орлен тем временем молча начал разминаться. Да, верно, я не был уже тем меленьким мальчиком, за которым нужен был уход да взгляд. Вместе с физическим ростом, пришло и понимание простой истинны.