— А я — Фрей, будем знакомы, Пётр.

В ответ уголки его губ легонько поднялись и он вернул внимание к дороге, и мы продолжили ехать молча.

* * *

Моё тело безвольно дрогнуло, когда я пробудился от очередного кошмара. Маленький луч солнца, который пробивался сквозь щель в полотке старой повозки заставлял неприятно щурить глаза. Мало-помалу фантомная боль начинала проходить, и я мог уже более свободно двигаться.

— Если тебя что-то беспокоит, только скажи мне, Фрей, мы можем остановиться, — побеспокоился за меня Пётр.

— Всё хорошо, не волнуйся, — соврал я.

Не знаю, что я делаю во время этого кошмара, чтобы чувствовать такую боль, но лучше бы мне поторопится пройти этот этап.

За последние два дня пути мы почти не общались с Петром, да и особо не было о чём говорить. Внутри повозки я занимался только своими тренировками. Моё понимание потока аспекта росло с каждым часом всё сильнее и сейчас он уже намного ровнее, и направлять его стало… удобнее? Когда я заходил в тупик, прерывался на физические тренировки, было немного опасно заниматься более сложными упражнениями возле рогов. За себя я не боялся, невидимый слой аспекта защитил бы меня, но вот повредить рога и подставить этим отца Кола совершенно не хотелось.

Отодвинув заднюю занавеску, мне открылся вид на бескрайние зеленные равнины и узкую дорогу, по который лошадь тащила повозку. Ещё в первый день мы покинули границы леса самых распространённых деревьев на континенте, и с тех пор едем по этой пустоши из травы и небольших холмиков.

' Сколько ещё это будет продолжиться, тут почти негде укрыться от солнца…' — начал я ныть у себя в сознание на дискомфорт который чувствовал в таком ужасном для меня месте.

Вдруг повозка резко остановилась, из-за чего я чуть не вывалился из неё. Вернув свой взгляд внутрь повозки, я уставился на Петра.

— Что такое? — задал я вполне резонный вопрос.

— … Там человек, — запнувшись, ответил мне мужчина.

Подойдя ближе, я увидел побитого мужчину. Порванная и грязная рубашка могла означать только то, что на него напали, а это означало, что этот кто-то вполне может быть где-то рядом. Я напрягся, пытаясь взглядом найти опасность, но ничего не нашёл.

— Эй! Стойте, помогите! — кричал мужчина, еле перебирая ногами. Его заносило то влево, то вправо, от чего сложилось мнение, что он хорошо выпил. — На меня напали разбойники, прошу вас, хорошие люди, помоги…те… — повалился он на землю без сил.

— Мы должны помочь ему, — сказал Пётр и дал лошади команду двигаться вперёд. Меня терзали сомнения, это вполне могла оказаться ловушка.

— Будь осторожнее, это может быть… — не успел я договорить, как мужчина уже ответил мне.

— Я не могу его бросить в любом случае, — решимость Петра была непоколебима.

— Хорошо, — кивнул я и уселся сзади на расстояние, которого бы хватило в случае чего спасти отца Кола от опасности.

Подъехав поближе, Пётр помог подняться мужчине на переднее сидение повозки. Для себя я заметил, что синяки и порезы были настоящими.

— У нас нечем тебе помочь, кроме воды и еды, — Пётр потянулся под сидение, доставая оттуда кувшин с водой и свёрток с бутербродами.

Побитый мужчина буквально накинулся на эти дары, но потом так же резко как начал, он и закончил. Второпях вытерев рот, он начал свой рассказ:

— Спасибо вам огромное, вы добрый человек. Я путешествовал со своей группой, всё было спокойно пока на нас не напали разбойники, они… — вдруг мужчина начал плакать, да так горько, что по спине шли мурашки. Мне захотелось отвернуться от этой картины, но внутрення тревога не давала мне этого сделать, и я продолжал сверлить его спину взглядом. — На моих глазах они всех убили и только мне каким-то чудом удалось сбежать, если бы не вы, я, наверное, умер бы… Спасибо, ещё раз спасибо и… Простите!

Достав из кармана нож, он замахнулся на Петра.

Глава 19

Отдельные

Среагировал я моментально. Аспект уже был готов к действию, так что придав ему движение, я и сам двинулся в сторону этого черта. Схватив руку, которая неслась к спине Петра, я потянул побитого мужчину на себя. Заломать руку труда не составило, а дальше забрать нож было ещё проще.

Я прижал мужчину к полу повозки, чтобы точно быть уверенным, что он не сможет освободиться, но похоже, что он и не пытался.

— Пощадите! Я говорил правду! — пытался оправдаться мужчина. — Они заставили меня убить, тогда я бы выжил, прошу вас… — залился он слезами.

— Вот чёрт… — мной овладели противоречивые эмоции. В голове не складывалось единое мнение насчёт того, что делать с ним.

— Фрей… — хотел что-то сказать Пётр смотря на меня, но я сразу же прервал его.

— Тихо… — пытался прислушаться я. Что-то беспокоило меня. С такими ранами мужчина далеко уйти не смог бы, а это означает…

Схватив отца Кола за воротник голубой рубашки, я закинул его внутрь повозки. Побитого мужчину в спешке я выбросил через задний проход, и отдал нож Петру. Кто-то приближался к нам, и их там явно больше парочки.