Из особенностей — огненное дыхание, устойчивость к Звездной Магии вплоть до заклинаний двух звезд и еще «по мелочи».

В дикой природе на данный момент, пусть и спекулятивно, обитало не больше пары десятков особей. В неволе, по Питомникам всего мира, еще примерно столько же.

Отлов и охота на данных созданий, при прочих равных обстоятельствах, строго запрещена и карается огромными штрафами и остатком жизни, проведенным на каторге.

— Рожден и выращен в Питомнике, — прочитал сноску Арди. — Третье поколение В. П. Т. Питомника Метрополии. Номер в реестре Питомника — 4/9/6/349.

В. П. Т., видимо, абравиатура для фольклорного названия «аномалии». Что же до номера, то Ковертский упоминал на своих лекциях, открывающих курс химерологии, о принципе присуждения номеров.

Первая цифра, от одного до девяти, касалась весьма условного отображения количества звезд, к которому «аномалия приравнивалась».

В данном случае — четыре звезды.

Второе число, от одного до двадцати — столь же условная степень «опасности», в которой единица это типичный хищник, стоящий на вершине пищевой цепочки в своем ареале обитания, а двадцать — нечто вроде стихийного бедствия.

Третья цифра — от одного до «бесконечности» — рекомендуемое число магов или охотников на монстров, необходимых для обезвреживания данной «аномалии».

Ну и последнее — непосредственно порядковый номер аномалии в реестре Питомника, к которому та причислялась.

Дикие монстры, разумеется, последним числом не обладали.

— Суточная норма говяжьего фарша, — продолжил читать Арди. — 64 килограмма, поделенного на 3 приема пищи. Добавка к каждому приему пищи — по семь грамм пыли желтого Лей-кристалла средней чистоты.

Юноша присвистнул и по старой привычке закусил кончик языка. Это же в какую сумму казне обходилось содержание одной такой аномалии?

Ардан поднял взгляд на кипу бумаг.

В его воображении сумма, которую корона тратила на исследование аномалий, переросла в нечто такое, что само по себе впору было классифицировать, как…

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе юноша и потянулся к следующим документам.

На каждую из «аномалий» приходилась целая пачка макулатуры, которую требовалось обсчитать, завести в сводные таблицы и распределить по картотеке.

Так, бумага за бумагой, поражаясь прочитанному, воображая насколько громаден должен быть Питомник, чтобы вместить в себя десятки не самых маленьких «аномалий», Ардан быстро, но скрупулезно и ответственно (как и всегда) пыхтел над счетами и стучал пальцами по печатной машинке.

За окном бушевали встревоженные небеса. Черные тучи, будто стараясь выиграть в споре с темными водами Ньювы и побережьем Ласточкиного Океана, гремели клубящейся тьмой. Молнии сверкали все ближе и ближе к центру столицы, сжавшейся перед лицом бесстрастной, могучей стихии.

Замерли улицы, редкие пешеходы спешили как можно быстрее оказаться под спасительными сенями каменных домов. Редкие автомобили муравьями разбегались в разные стороны и лишь трамваи стоически продолжали рассекать уплотняющиеся потоки колючего ливня.

Ардан, потянувшись и зевнув, размял затекшую шею и хрустнул костяшками чуть одеревеневших пальцев. Работа с печатными машинками, в виду все той же детской проблемы, давалась ему едва ли проще, чем письмо ручкой и чернилами.

Проклятая мелкая моторика…

И, будто в подтверждение переживаний — с очередным клацаньем клавиша продавилась глубже положенного и рычажок с неприятным хрустом порвал чернильную ленту.

— Спящие Духи, — выдохнул Арди. — Хотя все равно собирался немного размяться.

Юноша отодвинул стул и поднялся на ноги. Колени, уже несколько часов не знавшие движения, сильно данному событию не обрадовались, но выбора у них особо-то и не имелось.

Обшарив кабинет задумчивым взглядом, Арди подошел к дальнему шкафу. Тот казался не таким замызганным, как остальные два, а еще пол рядом с ним выглядел чище. Но это лишь обман обратной логики. Просто сюда чаще подходили, из-за чего пыль не успевала въесться в древесину.

Арди потянул на себя тяжелые дверные створки и, рядом с папками, какими-то приспособлениями, склянками с формалином (внутри которых плавали разнообразные объекты исследований) и прочей атрибутики местного антуража, отыскал коробку с роликами.

Достав один, он зубами откусил бечевку, связывавшую картон упаковки, выкинул оную в ведро и вернулся за стол. И только в данный момент понял, что у старой машинки сломан открывающий механизм. Небольшой рычажок, отщелкивающий верхнюю плашку, прижимавшую ленту, отсутствовал на своем законном месте.