В общем, можно было и не выглядывать — в этот момент собеседница моей ключницы, видимо, закончила объяснять причины своего визита, так как Майра пригласила ее в дом… без согласования со мной! Правда, одну. То есть, без свиты и воинов сопровождения.

Причину столь вопиющего проступка второго человека в роду я понял сразу, как только гостья прошла через калитку и подняла голову, чтобы оглядеть дом: это была Тинатин ар Лиин собственной персоной. Серая от дорожной пыли, с порядком ввалившимися щеками и мрачная, как грозовая туча.

Уже надетая кольчуга вернулась на стойку, меч отправился туда же, а я, скользнув к шкафу, быстренько облачился в самый парадный из чисто домашних нарядов. То есть, надел белую рубашку на голое тело, обычный, не родовых цветов, камзол, плотные штаны и легкую обувь. Само собой, не забыл и пояс с коротким кинжалом, ибо совсем без оружия я, глава пусть и Странного, но все-таки Старшего рода, выглядел бы куда невместнее, чем голым.

Пока я приводил себя в порядок, Майра забалтывала гостью в малом зале для приемов. Учтиво, без каких-либо шуток и завуалированных насмешек, зато с проскальзывающим в некоторых фразах уважением.

Услышав тихий скрип ступенек под моими ногами, эта на редкость умная и догадливая девица не стала ловить ворон, а сделала именно тот вывод, на который я и намекал. То есть, закончила очередной короткий монолог и сообщила, что я почти освободился, поэтому не далее, чем через четверть кольца буду иметь честь принять гостью в своем кабинете…

…Переступив порог, аресса Тинатин сложилась в самом глубоком поклоне уважения, который я когда-либо видел. Нет, не присела в реверансе, а именно поклонилась. Мало того, простояла в таком положении несколько довольно долгих мгновений, и только потом позволила себе и выпрямиться, и поздороваться.

Я тоже ответил приветствием. Заметно более учтивым, чем предписывал этикет, но без особых перегибов. А еще краешком сознания отметил, что Майра унеслась в сторону кухни, и порадовался тому, что у меня вот-вот появится возможность утолить жажду.

Тем временем аресса Тинатин успела не только оценить жест доброй воли, но и начать короткий монолог, воспевающий невероятную широту моей души, воистину маллорское гостеприимство, уют родового гнезда и еще много-много всего того, что уважающий себя гость обязан высказать радушному хозяину.

Я ответил почти тем же самым. Естественно, сразу после того, как сел сам и предложил ей располагаться там, где удобнее. А она вдруг наплевала на остатки гордости и… опустилась на колени!

Я растерялся. Майра, пытавшаяся занести в кабинет поднос с выпечкой и взваром — тоже. А ар Лиин-старшая, явно слышавшая звук ее шагов, даже не подумала изображать, что просто оступилась. Наоборот, опустила голову и вытянула перед собой обе руки в архаичном жесте, который обычно истолковывался фразой «я отдаю себя в вашу волю»!

Я встал. Вернее, вскочил. Аккуратно поднял женщину с пола, усадил в ближайшее кресло, собственноручно налил ей взвара и вложил кружку в ладони. Затем взглядом попросив Майру удалиться и закрыть за собой дверь, присел перед гостьей на корточки и тоже наплевал на этикет:

— Рассказывайте. Чем подробнее — тем лучше…

— Я не знаю, что делать, арр! — глядя на меня абсолютно сухими глазами, в которых плескалось какое-то запредельное отчаяние, призналась она. — За первые трое суток после вашего отъезда Алиенна не поспала и одного кольца. Да что там «поспала» — все эти три дня ее трясло от любого шороха и скрипа; от звуков шагов в коридоре она забивалась в ближайший угол и начинала умолять ее не трогать; от мужских голосов во дворе либо падала в обморок, либо впадала в истерику. Я стала поить ее успокоительными отварами, но оказалось, что страх проходит только тогда, когда Алька вообще перестает соображать! Однако сразу после пробуждения возвращается, и иногда намного более сильным, чем был. Видимо, из-за непрекращающихся кошмаров. В общем, как только я сообразила, что все это — полумеры, то поручила маме держать ее на отварах до моего возвращения и поехала к вам…

Я прикинул, какие расстояния аресса Тинатин была вынуждена преодолевать за день, учитывая то, что минимум трое суток провела рядом с дочерью, и мысленно хмыкнул: на такое был способен не каждый мужчина. А она тем временем продолжала:

— Мой отец — человек очень жесткий. Услышав, что его внучка впала в такое состояние после того, как вы в считанные мгновения зарубили прямо перед ней аж восемнадцать разбойников, он решил вылечить ее сам. Слышали принцип «лечи подобное подобным»?

Я кивнул.

— Так вот, он выволок из темницы какого-то проворовавшегося приказчика, чтобы самолично отрубить ему голову в присутствии моей девочки и тем самым доказать, что смерть преступника — это совсем не страшно. Ну и пошел за Алиенной, чтобы пригласить ее на казнь. Только до приглашения дело не дошло — услышав его бас, раздающийся из коридора, дочка потеряла сознание. На два с лишним кольца…

— Так, вы уже не говорите, а хрипите! — почувствовав, что она на пределе, перебил ее я. — Сделайте маленькую паузу, выпейте взвара, а потом продолжайте. И не бойтесь, я от вас не убегу!