Я поднял ладони. На левой — пух! — появилась птица-юд, а на другой — пух! — маленькая модель усадьбы. Метта постаралась для наглядности.

С одной стороны ценный реликтовый монстр, которого мы в перспективе можем выгодно продать, однако…

— Поиск покупателя может затянуться! — вставила свои пять копеек Метта.

Точно. На другой чаше большое, пусть и заброшенное, но поместье с землями и небольшим количеством селян. Его при должном усердии наверняка возможно возродить, а там и сделать процветающим местечком.

— Или же неплохо прогореть, — хихикнула Метта.

— Накаркаешь!

— Молчу-молчу…

Но тут и вправду нельзя отрицать очевидное: большое полузаброшенное поместье — большие проблемы, и одна из них, конечно же, Резервация. Но кто говорил, что в Новом Свете будет просто? По крайней мере, готовое поместье мне не придется таскать туда-сюда с ускользающей выгодой. Да и Яр со своими людьми помогут отстроиться — они все-таки мои должники, как никак.

— У вас общий интерес, — вклинилась Метта. — Им наверняка нужно место для жилья, а тебе рабочие руки.

И снова в яблочко, дорогая. Почему бы и в самом деле не предложить этим бедолагам сделку: кров в обмен на верную службу? Да у меня потенциальных подданных целых вагон четвертого класса!

Рискованно, но, кажется, ответ напрашивается сам собой.

— Ура! — подпрыгнула Метта. — Не успели мы ступить на землю Аляски, как уже стали помещиками!

— Хорошо, но предварительно я хочу взглянуть на поместье, — сказал я Геллеру. — Кот в мешке мне не нужен.

Граф махнул рукой, откинулся на подушки и сунул в рот трубку.

— Как пожелаете. Свою задачу я выполнил.

— Мы победили! — запрыгала вокруг меня Метта, когда я шел обратно в четвертый класс. — Готов осваивать новые земли, выращивать магическую коноплю и строить водопровод?

— Пока рано радоваться, — ответил я этой задорной шутнице. — Нужно забрать кристалл. Я не собираюсь отдавать такую ценность какому-то жирному мерзавцу, который пытается повесить чужие ошибки на Геллера.

Я вернулся в четвертый класс, и меня обступили взволнованные граждане. Плача было не слышно.

— Если появится кто-то из начальства, не пускайте его ни под каким предлогом, — кивнул я Томе. — Я быстро.

Протолкавшись между взволнованными людьми, я вошел в пустующую теплушку.

Вернее, снова не совсем пустующую…

— Эй, опять ты?! — подошел я к девочке в красном платье, которая бегала за мной весь день.

Она снова сидела под дверью и смотрела в щель под ней. Кажется, там мелькнула тень и раздались удаляющиеся шаги.

— Ты ее спугнул! — подскочила девочка и топнула ножкой.

— Ты чего тут забыла? — нахмурился я. — Где твои родители?

Девочка осмотрела меня хмурым взглядом, но вдруг увидела Шпильку и с писком принялась наминать ей бока.

Махнув на нее рукой, я подошел к двери и прислушался. Кажется, там снова горько заплакали.

— Я ее только-только успокоила, а ты… — дернула меня за штанину девочка. — Как мечом махать, так ты самый лучший, а как унять… Ух, эти мальчишки!

И вдруг ее глаза грозно сверкнули. Буквально.

— Ты кто такая? — заинтересовался я и присел перед ней на колено. — Ты же не простая девочка, которая постоянно ходит сама по себе?

Ее голубые глаза слегка подсвечивались изнутри. Я всмотрелся пристальней и обомлел — в полупрозрачном глазном яблоке плавала голубая фигура, которая напоминала…

— Многогранник! — появилась рядом Метта и заходила вокруг нее кругами. — Вот так-так. А ведь я даже не почуяла подвоха! Было у меня ощущение, что она как-то связана с поездом, но грешным делом подумала, что она талантливая магичка, а оказалось…

Я же легонько ткнул девочку пальцем в плечо. Ее красное платье тут же пошло «сеточкой», а сама хранительница артефакта даже не поморщилась.

Физическое тело у нее было, но нестабильное. Как и у всех чудов-хранителей.

— Именно, — кивнула она и, подхватив поля платья, сделала реверанс. — Я хранитель додекаэдра-геометрика, который питает силы этого поезда. Можешь называть меня Ураган, если хочешь. Или Полина для друзей. Мне хотелось как-нибудь отблагодарить тебя за помощь с гремлинами и чудами и подарить тебе…

И она ткнула пальцем в дверь.

— … ее, пока бедняжку не унесли. А ты все испортил!

— Ее? Хранительницу сердечника юда?