Минсу подошла к столу, нарезала странный торт, а затем позвала актрису:

— Мун Хё На, не поможешь мне с блюдцами?

— Да, конечно, — отозвалась та.

Минсу отложила в сторону нож, пробежалась взглядом по столу и взяла небольшой баклажан, что лежал тут вместе с другими овощами. Как только актриса подошла к ней, та уперла кончик баклажана ей в бок и прошептала:

— Гису мой! Я тебе его не отдам!

Дернувшаяся было актриса, опустился взгляд и с усмешкой взглянула на девушку.

— Гису мой деловой партнер и сейчас работает на меня. И я тут не по своей воле сижу.

Не став слушать Минсу, она развернулась и села за стол, оставив рядом с ней стопку блюдец.

— Слушай, Гису, — начал Чан, задумчиво смотря в свою кружку с чаем. — Та речь, что ты произнес в школе… Ты серьезно так думаешь, или…?

— И да, и нет, — задумался Гису. — С точки зрения взрослых людей — это прямая революционная деятельность. Подначивание к бунту и отрицания всех норм и правил, но я не дам пуститься этому движению в анархию. Мне нужно объединение учеников, взаимопомощь. Общая цель и чувство победы, а не протест без контроля и цели.

Чан хмыкнул и пригубил чая.

— Ты очень хитро упомянул правила, — задумчиво произнес Ан. — Ты не сказал каков был уговор. Упомянул про себя.

— Завтра директор объявит правила и что-то мне подсказывает, что правила будут намного жестче, чем при нашем уговоре. Думаю он поставит условия, чтобы все ученики участвовали.

— Многим не понравиться, — поджал губы Чан.

В это время к столу подошла Минсу и расставила блюдца с тортом по столу, после чего уселась сама.

— Гису, прости, что сейчас, но нам надо серьезно поговорить, — заявила соседка, придвинув к себе кружку с чаем. — Это не терпит отлагательств.

Хегай покосился на Чана, затем на Мун Хё На и осторожно спросил, одной рукой нащупав электрошокер у себя в кармане.

— В чем дело?

— Гису, Я беременна! — слегка покраснев произнесла Минсу, глядя в глаза Хегай.

Тот соображал секунд пять, переваривая информацию. Чан в это время сидел замерев, с поднятой ложкой и полным ртом торта.

— Минсу, это невозможно, — немного придя в себя, произнес Хегай. — Физически невозможно.

— Что? Почему? У нас с тобой был секс и не раз! — выпрямилась соседка и кинула быстрый взгляд на Мун Хё На. — Может объяснишь, почему это? Или ты решил сделать вид, что ты тут не причем?!

Гису обвел взглядом присутствующих, тяжело вздохнул и произнес поучительным тоном:

— Минсу, ты не сможешь забеременеть, если съешь сперму… Даже если несколько раз… Даже если много… Это так не работает.

— Война, значит? — Пропыхтел директор школы Дайвегу, пройдя мимо зеркала, которое висело на стене в его кабинете. — ВОЙНА?!

Бём Сок остановился, посмотрел в своё отражение и, стиснув зубы, прошипел:

— Ну, я ему устрою… Он ещё не понимает с кем связался. Сопляк!

Бём Сок снова продолжил ходить по своему кабинету и пыхтеть от злости. Он бормотал ругательства, регулярно останавливался напротив зеркала, словно искал там новый повод для гнева, а потом продолжал ходить по кругу.

Если сначала ему показалась вся эта затея чем-то вроде подростковой шалости, правда со своими последствиями, то сейчас он начинал это воспринимать как личный вызов. Только вместо брошенной перчатки, как это показывалось в некоторых фильмах, ему словно бы плюнули в лицо.

Так себе вызов…

Но директора очень сильно раздражала, скорее даже бесила, вся эта сложившаяся ситуация.

После того, как по школе волной прошли слухи о том, что Гису Хегай объявил войну учителям школы Дайвегу, Бём Сок не мог найти себе места. Из каждого угла, каждый учащийся трезвонил об этой новости. Да что там ученики, даже учителя постоянно обсуждали эту тему.

Директор в какой-то степени даже опасался выходить из своего кабинета. Ведь не дай бог, кто-нибудь спросит его о том, что он думает по этому поводу… это может стать той самой последней каплей, из-за которой чаша его гнева переполнится. А он не может упасть в грязь лицом. Такая фигура как он не может себе позволить сорваться или на людях повести себя как-то недостойно. Хотя иногда очень хотелось. Очень.

Бём Сок снова остановился напротив зеркала. Расширил ноздри от гнева и в очередной раз пробормотал какое-то ругательство. Он даже сам не понимал, что именно его больше бесит. Самонадеянность Хегая, или же то, что некоторые учителя почему-то посчитали эту его задумку очень интересной и оправданной?

Директор сделал несколько глубоких вдохов, чтобы попытаться успокоиться. И примерно в это же время в дверь раздался стук.

Бём Сок поправил галстук, разгладил пиджак, и ещё раз глянул в зеркало, чтобы убедиться, что его лицо в порядке. Хотя красноту спрятать уже не получится.