— Ты! — выдохнула Домета. — Ты должен был просто бежать, а не убивать лоталли. Я думала ты другой, не такой, как все остальные эльфы. Но я ошиблась! Правильно говорит Рен Аннека, никому из эльфов нельзя доверять.

Вон оно, что. Малышка решила поквитаться со мной, отомстить за неудачное нападение ее сородичей. Хотя, не такое уж оно было и неудачное.

— Заткнись! — приказал я.

Ее лицо вспыхнула, глаза сверкнули, но нажим холодного лезвия ослаб.

— Я ведь убью тебя, — прошептала Домета, — убью, слышишь!

Какое мне дело до этого? После встречи с жуткой тварью, способной поглотить не только мое тело, но и душу, смерть как-то слабо пугала меня. Видимо мои чувства отразились на лице. Домета отняла нож от горла и отодвинулась.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Нет.

— Ты…ты хуже, чем все остальные, ты…

— Как ты оказалась здесь? И где мы вообще находимся?

— Тебя вынесли из дома Воителя, а затем принесли в дом господина Глендрика. А я сказалась твоей рабыней и меня оставили присматривать за тобой.

— Вот и присматривай. Дай мне воды.

Домета подала мне кружку с водой, и я припал к ней. Что же случилось — размышлял я, пока пил. Без сомнения, темнота и червеобразная тварь — какое-то наказание для тех, кто покусился на чужой ранг. Теперь понятно, почему Маленкорх прибег к магии, отнимая ранг у Гунальфа. Заметал следы. И видимо удачно. Маг из него отменный.

Напившись, я вернул кружку рабыне. Поймав ее злющий взгляд, произнес:

— Знаешь, твой Аннека, ничем не лучше эльфов.

— Не смей!

— Заткнись! — командный голос действовал на нее безотказно. Сказывалось суровое воспитание, состоящее из наказаний, боли и унижений. — Борьба за свободу — это прекрасно. Но, что вы предлагаете взамен? Сделать рабами эльфов, а лоталли стать хозяевами?

— Это справедливо!

— Может быть. Но также и бессмысленно.

Я вспомнил, как лоталли добивали раненных эльфов. Справедливо, закономерно, но неправильно. А как правильно? Да черт его знает!

— Так вам никогда не победить, — продолжил я. — Как бы эльфы ни ненавидели друг друга, они объединятся, чтобы уничтожить вас, до последнего вольного лоталли. А от тех, кто за стеной, вам не стоит ждать помощи. Вы просто поменяете одних хозяев на других.

— Это неправда!

— Твое дело, верить мне или нет. Я же просто дам тебе совет, беги отсюда. Беги к своим вольным сородичам в леса. Если у тебя не хватает на это храбрости, можешь просто остаться со мной. Но тогда не говори ни слова о свободе.

Она задумалась. Нож исчез под одеждой. Господи боже, да мгновение назад меня пыталось проглотить хтоническое чудовище, а я веду разговоры о борьбе, свободе и справедливости. Я откинулся на подушку и закрыл глаза.

Тело горело и зудело. Болела голова. Первобытный ужас накатывал волнами вместе с воспоминаниями о распахнутом черном провале, из которого несло жутким холодом. Но с каждым разом страх становился все слабее.

Хлопнула дверь. Я открыл глаза. Передо мной стояла Олета. Взглянув на рабыню, она коротко приказала:

— Вон отсюда!

Домета скользнула за дверь, одарив меня на прощание каким-то странным взглядом.

— Ты сумасшедший! — накинулась на меня Олета. — Как ты до такого додумался, зачем? Ты же знаешь, что бывает с теми, кто пытается сорвать чужие ранги. Безумец!

Я действительно не знал. Я и сейчас не представлял, что же со мной произошло. Но благоразумно умолчал об этом.

— Это было ужасное зрелище! — продолжала Олета. — Ты то исчезал, то появлялся вновь. Кричал от боли. Священный Свет, как же это было жутко! Но почему демоны не забрали тебя?

Демоны, так вот, что за склизкая тварь пыталась сожрать меня. Демон. И уже не первый встреченный мной в этом мире.

— Не знаю.

Одеяло сползло с меня.

— Какая интересная татуировка!

Палец эльфийки заскользил по обводам печати. Я чувствовал ее нежное, холодное прикосновение.

— Что она означает?

— Что меня, так просто не сожрать, даже демону, — рассмеялся я.

А про себя подумал — ведь, это вполне может оказаться правдой.

— Чем там все закончилось? — спросил я.

Олета подняла на меня глаза. В них горело восхищение:

— Я не знаю, но Маленкорх теперь обладает всего четырьмя рангами, а значит будет…

— Как четырьмя? Я ведь все отнял у него.

Она хихикнула.

— Гун, ты иногда, как младенец. Маленкорх ведь из благородной семьи, а благородная кровь при рождении наделяет четвертым рангом. Только не говори, что ты не знал об этом! И ниже этого уровня ему никогда не упасть. Это невозможно!