На экране появилась фотография девушки-казашки в белоснежном платье и с цветами в руках. На вид вполне симпатичная особа. Выразительные и «не заплывшие» глаза, нормальный овал лица и пухлые губы. Возраст непонятен. Может быть как двадцать, так и тридцать.

— Знакомься. Это Алия Момишулы, наследница титула своего отца. Такая же бесталанная, как и ты. Но она не может вступить в полноправное владение, если не будет знатного мужа. Кого попало замуж Бакир её выдавать не хочет. Так что цени, нам дали честь приобщиться к этой семье… — он продолжал говорить, а я начал внутри кривиться.

То есть, меня, как разменного коня, хотят сосватать с казашкой-наследницей в другой Империи? Пофиг, что она бесталанная. Отец просто хочет лет через десять, как старик Бакир помрёт, загробастать с помощью меня заводик с лабораторией. Нет, невеста, конечно, симпатичная. И я считаю реально можно «стерпеться-слюбиться»… Но у меня, мазафака, планы стать доктором Стрэнджем, как минимум! В них точно не входит брак по расчёту, а уж тем более с казашкой, хоть и красавицей!

— Отец… — выдохнул я, перебивая поток его слов. — Мне ведь всего шестнадцать. Какая… свадьба?

— Это не проблема, — отмахнулся он. — Через месяц тебе семнадцать. Это минимально разрешённый возраст для женитьбы, а в твоём случае ты сразу становишься совершеннолетним. К тому же, ты уже вымахал в видного мужчину, так что одни плюсы, как ни крути. Не всё же служанок мять в туалетах или охмурять в собственных имениях. Пора уже остепенится, сын, — усмехнулся отец, явно намекая на то, что он знает о моей интрижке с Марико.

Я со скепсисом глядел на него некоторое время, и всё же решился выдать свои планы:

— Отец… я хочу поступить в Институт магии имени Покровского. Я подготовился к поступлению и… — не успел я договорить, как отец заржал.

Пришлось заткнуться, так как рассказывать дальше бесполезно.

— Интересный юмор… — посмеиваясь, выдал он. — Ты хочешь пренебречь семьёй и поступить на учёбу к жалким фокусникам?! — посерьёзнел он лицом.

— Они не фокусники, а маги. У них огромный потенциал, который признаёт даже император, — не согласился я.

— Бесталанный идиот! — прошипел он и стукнул по столу. — Ты думаешь, я с тобой возиться буду, как с мелким?! Ещё слово, и полетишь на вольные хлеба!

Его глаза в прямом смысле слова вспыхнули огнём, а его костюм на секунду зашевелился, словно из-под него пыхнуло горячим воздухом. Меня это впечатлило, но не настолько, чтобы испугаться отцовского гнева.

— Но почему нельзя как-нибудь… повременить со свадьбой? — осторожно спросил я. — Я ведь не отказываюсь.

— Потому что такие дела не требуют отлагательств! Или ты думаешь, что за такой красавицей не бегают видные женихи?

— Но я очень хочу поступить в институт.

— Мало ли, чего ты хочешь! Есть такое слово, как «надо»! — процедил он. — Я не одобрю это, даже не надейся.

Факинг щет… Ну вот… Копия моего отца не только внешне. Его любимая присказка «хоти по-тихому и делай что надо». Ладно… Надо проявить упёртость.

— Значит, как ты сказал, я могу жить отдельно и попытаюсь поступить самостоятельно, — пожал я плечами.

Отец поглядел на меня, как на идиота, и поморщился.

— Что за глупости ты себе в голову вбил за год? Ты подумал, где ты возьмёшь неподъёмную сумму для поступления к шарлатанам?

— Если ты отречёшься от меня, я стану свободным простолюдином и автоматически совершеннолетним, так как у простолюдинов совершеннолетие начинается с шестнадцати. Я как-нибудь найду способ заработать денег. Я ведь твой сын.

Видимо, отца не устроил этот ответ и моё чересчур спокойное лицо, которое он посчитал проявлением наглости. На его лбу вздулись вены, а глаза стали беспрерывно пылать пламенем. Он вскочил с кресла, и от него пыхнул сильный жар.

Вот теперь я не на шутку перес… пугался!

— Значит, подкачался, немного посидел за книжками, теперь всё можно?! Много ты о себе возомнил, Андрей! Исчез с глаз моих! Сейчас же! — прорычал он и долбанул кулаком об стол, в том месте вспыхнуло пламя, слегка опаляя дерево.

Ничего не говоря, я вскочил и вышел из его кабинета, успокаивая колошматящее сердце.

Да уж… Отец впечатляет в своём гневе… Хотя у него довольно знакомая вспыльчивость. Темпераментом он точь-в-точь как мой родной отец. Разве что говор чуть отличается.

Сразу за дверью меня ждала обеспокоенная мама. Ничего не говоря, она под руку повела меня вниз, в мою комнату на третьем этаже. После того, как мы вошли в очередные хоромы, – такое же расположение, как в имении – она закрыла дверь и стала сыпать вопросами: