Практически две недели пребывания прошли как... да как в учебке, только надо мной инструкторов уже нет, так что приходилось самому себе находить занятие. Мой распорядок получился таким: побудка, разминка с совмещением упражнений от Фалрика. Завтрак, тренировки, на которых я просаживал резерв магии почти до дна, закачивая её в свои кости, суставы и мышцы. Обед, пара часов свободного времени, разминка. Ужин и свободное время, где я тренировал телекинез и учился покорять молнию.

Сказать что тренировки в магии шли легко - нагло солгать, я выматывался при отработке телекинеза, как после марш-броска в полной броне и с заплечным мешком полным камней. Одно радовало - уже выученные приёмы с ним теперь давались заметно легче чем в начале нашего заключения. А вот с новыми приёмами получалось пока не очень. К примеру соединив рукояти двух муляжей боевых ножей, так чтобы изгибы смотрели в разные стороны, и раскрутив его, я понял что этот приём будет для меня идеален при атаке на средней дистанции, только требуется муляж доработать и сделать нормальное метательное оружие для моего приёма и накачать резерв магии, а то моих сил хватает только на один бросок внутри барака.

На освоение молнии не оставалось времени и как моральных, так и магических сил, а точнее оставались только крохи всего перечисленного. Несмотря на заявление из конспекта о том, что после освоения одного из заклинаний стихии остальное осваивается легче, к концу второй недели я едва научился вызывать статическое электричество, не более.

Ещё меня удивил Кьётви своим поступком! Не знаю с кем и как он договорился, но меня на исходе второй недели десять стражников отконвоировали в дворфский квартал, прямо во двор дома местного старейшины. Тут всё было по дворфийски сурово - по пояс голые дворфы, с топорами или молотами в руках, стоят, смотрят на меня, рядом горн горит, чаша стоит, и тишина! Но вскоре появился Кьётви одетый в штаны и шлем, и забравшись на наковальню, он указал на меня пальцем и принялся вещать:

– Взгляните на этого человека! Сейчас он почти что преступник, но совсем недавно он отметился в моей Обиде!
– дворфы заворчали.
– Я и мой отец ехали к границе Альтерака с определённой целью, и когда я не мог сражаться, нас схватили орки.
– Дворфийское ворчание переросло в ропот.
– Я был ограблен и унижен этими тварями... Но появился этот человек, упал как снег на мою голову и он вернул мне свободу! По первому моему требованию он вернул мне часть моей брони и оружия, а после боя с захватившим остальное орочьим ублюдком, где он рисковал собой и пролил собственную кровь, спас мне жизнь и отдал свои заслуженные трофеи, помня о том, что они раньше были моими!

Немного помолчав, мой друг продолжил:

– Так скажите мне, дворфы, достоин ли этот человек по имени Терри зваться моим братом? ДОСТОИН?
– тишина была ответом.
– В любом случае, если меня спросят есть ли у меня брат, я единственный сын своего отца отвечу - ЕСТЬ!

После речи расчувствовавшегося Кьётви наступила тишина. Он спрыгнул с наковальни и отошел в сторону, став ждать ответа. Тишина угнетала, но через несколько минут глубоких размышлений, старейшина молча подошел к нему и вытащил топор из петли на поясе Кьётви. Быстро размахнувшись пробил дыру в бочке. Запахло крепким спиртным и под струю ароматного напитка была подставлена большая чаша.

– Я, Сидри, старейшина Лордеронских дворфов, говорю - ДОСТОИН!
– убрав чашу, дед повернул бочонок так, чтобы хлещущее бухло лилось во внутрь горна, от чего тот полыхнул и загудел.
– Пламя и кузня одобряют!
– Ещё поворот бочонка и выпивка льётся на землю.
– А твердь свидетельствует!

Поставив чашу на наковальню, дед порезал свою руку о лезвие топора, и давая крови капать в чашу продолжил свою речь:

– Скрепляю ваши братские узы своими словом, кровью и этим коньяком!

Далее все дворфы повторяли за старейшиной:

– Скрепляю ваши братские узы своими словом, кровью и коньяком!

Когда то же самое сделал Кьётви, он взглядом дал мне понять "Делай как все!", что я и повторил:

– Скрепляю наши братские узы своими словом, кровью и коньяком!

А дальше эту чашу, объёмом литров на пятьдесят, первым взял старейшина, и хорошенько отпил получившуюся бурду, и дальше по цепочке. Когда очередь дошла до меня, то Кьётви передавая мне чашу шепнул:

– Не хочешь оскорбить находящихся здесь дворфов - пей до дна!

Взглянув в чашу я резко погрустнел - на глазок в ней оставалось никак не меньше пары литров коньяка с кровью. Делаю глубокий выдох и едва не захлебнувшись, вливаю в себя эту выпивку.

– Парень, если что, то недопитое можно было подарить горну или тверди...

С трудом дыша, под ржач дворфов, с упрёком смотрю на своего нового побратима.

– Да не злись ты так парень, традиция у нас такая - подобных родственничков подкалывать! Хе-хе...
– произнёс старейшина.
– Заодно узнаём насколько кандидат будет уважать наши обычаи... Ну а теперь готовься - будет немного больно!

– Хыыыы... ты о чем? Сссс...

Эти гады заломили мою голову на бок, да так что едва шею не свернули и... эти сссс... нехорошие личности буквально клеймили меня, прижав к основанию шеи раскалённое подобие клейма. Убрав остывающую железку мне дали зеркало через которое я смог увидеть багровый знак которым дворфы обозначают свои кланы. Лично у меня теперь на шее красовалась эмблема клана Громового молота.

Вернувшись под конвоем в место пребывания, я встретил Фалрика, который находился в позе недовольной жены. Вот прямо щас вытащит скалку и начнёт с криком "Где ты шлялся сволочь!?" проверять прочность моего черепа.