Шрифт:
Василий посмотрел на часы. И впрямь! Они добрались до Кремля даже раньше, чем планировали. Если все пойдет хорошо, то они вернутся загодя. Лишь бы не пришлось снова выкачивать Звезды по пути. Это дело заведомо проигрышное.
Однако уж слишком им везет, и Зубру это совсем не нравилось. Еще бы дождаться Евгения…
— Рихтер, жив?
— Пострадала лишь моя гордость, Евгений. И ноги… Мать их!
— Ничего, они тебе больше не понадобятся. Давай руку!
— Вы предлагаете мне, что?.. С этой дрянью?!
— Увы, я не большой умелец собирать союзников… Ему не хватает главного. Вас.
— Нет, ни за какие коврижки! Лучше найдите мою ногу и оставьте меня. Я как-нибудь соберусь и прикрою ваш отход. Вон, слышите вой? Похоже, кроме червя у них в запасе есть еще Мантикора!
— Вы же сами сказали, что вам уже все равно, что с вами будет. Так чего испугались? Боитесь, что жена вас увидит с хвостом?
— Черт, давай руку! И не смотри… Процесс сращивания с этой огромной дурой будет довольно болезненным…
Пролет сменял пролет, и вскоре они выбрались к здоровенной гермодвери, которая лежала на полу. В центре зияла здоровенная вмятина.
— Неплохой удар, — хмыкнула Света. — Это кто же такой бил?
— Я, — кивнул Зубр. — Видишь, лежит с внешней стороны? Прежде чем свалить, бывшие хозяева Кремля успели захлопнуть, чтобы не дуло.
— Ааа… — протянула она. — А удар у тебя поставлен, как я погляжу!
Он хмыкнул, и они направились дальше. Еще пара лестниц, и они вышли в зал, который когда-то выглядел как конфетка. Вот тут в свете фонаря сверкали белые колонны, позолоченная лепнина и мрамор. Даже люстра — но, увы, она лежала на полу, разбитая вдребезги.
— А ведь, когда мы шли здесь впервые, она еще висела, — проговорил Зубр. — Идем дальше.
Они миновали еще одно богато обставленное помещение и вышли в длинный коридор с кучей комнат, как вдруг где-то скрипнула дверь. Раздались шаги.
— Тихо! — шепнул Зубр, и ликвидаторы заняли укрытия в комнатах. Сам Василий побежал вперед.
Шаги приближались, и Зубр пожарче распалил свою Искру. Нужно бить наверняка.
Сейчас! Он выпрыгнул из-за угла и ударил монстра кулаком прямо в морду. Тот крякнул и влетел в стену. На пол рухнул уже мертвым.
Парни выскочили из укрытий и обступили тело.
Человеческое. Перед ними распластался мужчина в ликвидаторских доспехах неизвестной Василию модели. От прямого удара шлем расплющило, и из разбитых стекол сочилась кровь.
— Так, кто тут у нас? — присел рядом с ним Жук. — Нексопоклонник?!
— Хуже, — проговорил Зубр, заметив нашивку на наплечнике.
Герб пересекал глубокий след от когтей, но орел с широко раскинутыми крыльями и здоровенной руной, которую птица держала в когтях, просматривался отчетливо.
На пряжке ремня было написано: Gott mit uns.
— Грязные мудаки! — зашипел Жук. — Откуда и как?!.
Вдруг откуда-то снова загрохотали шаги. Жук с Зубром, чертыхаясь, схватили тело и убрали его с глаз подальше.
Едва ликвидаторы снова попрятались, как в коридоре прокричали:
— Ich glaube, ich habe ein Gerausch gehort. Hans, wo zum Teufel bist du?
Родной Владимир прямо не узнать. Пустой, тихий и напряженный. Причем до такой степени, словно к виску каждого жителя города приставили заряженный пистолет. В поезде Сергей ехал практически один — люди уезжали из Владимира подальше, а вот в город стягивались только мародеры, которые, наверное, единственные из гражданских слонялись по пустым улицам в поисках легкой добычи.
А ведь раньше они с Ди мечтали уехать отсюда и подальше, чтобы больше не слышать постоянного грохота улиц и не видеть слепящего сияния огней.
Как иронично все сложилось…
— Тут? — спросил престарелый таксист, остановившись перед въездом в шикарное поместье. На воротах с гербом в виде обнаженной сабли в окружении звезд стояла охрана.
— Да, — кивнул Сергей. — Сколько с меня?
— Нисколько, — покачал головой таксист. — Все равно, последние деньки живем. Вы же едете к жене?
— Да.
— Значит, вы счастливчик, — улыбнулся он. — Мне вот не к кому ехать.
Хромая Сергей вышел из такси и миновал охрану. Им уже доложили, что прибудет Сергей Димитров, и они даже попросили его поторопиться.
Черт, а до усадьбы идти добрых метров двести!
Сергей до сих пор не привык передвигаться на протезе, который ему сварганил Костоправ, и пришлось пользоваться костылем. Протез, надо сказать, прекрасный, пусть и выточенный кустарным методом. За него Костоправ отказался брать даже рубль.