— Угу. Вот только тут есть следы Стрелка, — напомнил Ит. — А это уже точно не Маджента. И, скорее всего, не Индиго. Это закат цивилизации впоследствии, про это мы тоже говорили.

— Не уверена, — покачала головой Лийга. — В этом случае не уверена. Но, в принципе, это и неважно сейчас. Важно другое. Он может перестроить этот эгрегор под себя, и переориентировать демиурга. Это сложно, но тоже выполнимо.

— Для чего? — спросила Дана. — Он решил изменить нашего внутреннего Бога?

— Да, — кивнула Лийга. — Надо сказать, здешний демиург несильный, и довольно сговорчивый. Агрессивен, но в меру, не особенно жесток. Из него вполне можно сделать что-то, что потом можно использовать.

— Для чего использовать? — спросила Дана с испугом.

— Я бы сказала, для защиты, — ответила Лийга. — На ментальном уровне, конечно. Демиург всегда формирует то, что некоторые называют условиями игры, если вы понимаете, о чем я. Теоретически он может попробовать использовать демиурга для своих целей.

— Например? — Скрипач, сидевший за рулем, сейчас смотрел на дорогу, но Ит по его голосу понял, что вопрос рыжего, кажется, взволновал, и весьма основательно.

— Если перенастроить демиурга, он будет способен повлиять на того, кто придет сюда, чтобы причинить какой-то вред тому, кто делал настройку, — ответила Лийга. — В таком мире можно будет долго прятаться, и вполне успешно.

— Это теория, или ты сталкивалась с чем-то подобным? — спросил Ит.

— Лично я — нет, — покачала головой Лийга. — Но о подобном я слышала. Давно, правда, и только рассказ. У меня есть основания доверять рассказчику.

— Какой-то случай? — спросила Дана. — Что там было?

— Там прятался один старый учитель, от своего бывшего ученика, — ответила Лийга. — Они поссорились, из-за чего — не знаю. Но учитель сумел скрыться, и ученик его так и не нашел.

— Барды? — догадался Скрипач.

— Да, они, — кивнула Лийга. — Вроде бы пустяковая ссора, которая переросла в обиду. В большую обиду. Учитель скрылся, дожил в одиночестве. Ученика так и не простил в результате.

— Во как, — Дана нахмурилась. — Наверное, это плохо, когда не прощают.

— Да уж чего хорошего, — подтвердила Лийга. — Но тут дело в большей степени не в прощении, конечно, а в том, что учитель буквально за десять лет сумел перестроить всю систему, и стать, находясь в ней, невидимым.

— У Ари явно нет десяти лет, — резонно заметил Ит. — Даже если предположение про перенастройку верно, она не совпадает по срокам. Ведь так?

— Перенастройка не совпадает, а вот накачка может совпасть, — сказал Скрипач. — Создаст некие группы, включит в систему…

— Для чего? — спросил Ит. — Ну, включит. Любителей гороскопов и плоской земли. А дальше?

— Понятия не имею, — ответил Скрипач. — Лий, чего скажешь?

— Это всего лишь предположение, про демиурга, — ответила Лийга. — Не более чем. У меня и другие есть, если вы об этом.

— Например? — спросил Ит с интересом.

— Регресс системы в целом, тоже для какого-то варианта маскировки, — ответила Лийга. — Вот такое я, кстати, несколько раз видела сама. Когда выкидывала вроде бы уже зонированные миры третьего уровня обратно в Белую зону. Традиции традициям рознь, это надо понимать. Негибкость и попытка действовать якобы по модели предков — всегда прямой путь к деградации и деструкции.

— И это говорит женщина, которая ходила в скибе, — хмыкнул Скрипач. — Вот уж кто бы молчал про традиции…

— Не сравнивай, — Лийга рассердилась. — Скиб не предполагает веры в плоскую землю, и попытки выстроить своё гипотетическое будущее с помощью гороскопа. Это просто одежда. Между прочим, удобная и красивая.

— Ага, и с маской на лице, — не унимался Скрипач. — Очень удобно, что тут сказать. Нет, Лий, вот что хочешь говори, но скиб точно неудобный, в его удобстве ты меня никогда не убедишь.

— Заканчивайте спорить, — Ит рассердился. — Давай по делу. Рыжий, оставь в покое скибы, пожалуйста. Лийга права, они действительно на веру в нормальное устройство вселенной никак не влияли.

— Вот, — Лийга удовлетворенно улыбнулась. — Вот правильно Ит сказал. Собственно, о чем я. Любая цивилизация не стоит на месте, она развивается и становится старше. И заметнее. И, разумеется, она меняется. Не может не меняться. Я не говорю, что надо забыть свое прошлое, и строить всё заново, с нуля, но надо понимать, что, например, живущие на планете разумные одного вида — равноценны для цивилизации, которую они строят, что жизнь любого разумного будет в приоритете, и что если какие-то старые традиции или верования вредны и деструктивны, они должны остаться в истории, незачем тащить их дальше, в будущее. Те же гороскопы уж точно не полезны, равно как и люди, которые сейчас утверждают, что их Земля — плоская, как блинчик, и находится… где она у них там находится?

— В пузыре, — подсказал Ит. — Который непонятно где. Еще есть версия, что этот самый диск, который Земля, летит в космосе. Там много версий, Лий, одна другой краше.

— Ясно, — кивнула Лийга. — На самом деле суть не в этом. А в том, что общество, которое попадает под влияние подобных идей, деградирует, причем зачастую легко и охотно. Потому что этот путь — самый простой, и не требующий усилий, ни умственных, ни душевных. Да, мы носили скибы, рыжий. Верно. Но к скибам не прилагалось наплевательское отношение к жизни женщин и хали. А даже наоборот. Рифат был врачом, который работал для блага общества, да, он был традиционалистом, но при этом — вы видели, как он относился… ко мне, к примеру. Да и к вам двоим тоже. Жаль, что вы не видели его в лучшие годы. Традиции? Безусловно. Лучшая их часть, самая высокая, самая светлая. Для него семьи и дети — были святы. И работе он отдавал всего себя, от и до, без остатка. Вот это было почитанием традиций, а не ношение скибов. Ладно, не надо об этом, я про другое хотела сказать. О деградации. Осознать, что Земля имеет форму геоида гораздо труднее, чем представить себе блинчик, закрытый куполом, на котором нарисованы звезды, солнце, и луна. Осознать размеры звездных систем, размеры галактики; осознать свою ничтожность и малость в сравнении с вселенной — это сложно. Намного сложнее, чем представить себе блинчик под колпаком, нарисованные звезды, и бога, который, к тому же, почему-то тебя может любить, поощрять, и защищать. И наказывать, если ты не соблюдаешь какое-то идиотское правило, абсолютно лишенное всякого смысла. Дана, вот ты тут родилась и выросла. Скажи, как ты считаешь, настоящему, истинному Богу есть какое-то дело до того, во что ты одета, используешь ли ты косметику, какой длины у тебя волосы, и какого цвета твоя кожа, если при этом ты не причиняешь вреда, и не портишь никому жизнь?