— Дядя? С тобой все в порядке?

— Нет, — негромко буркнул Дрейк, не сводя взгляда с лица Джеффа. — Я был ранен. И еще несколько человек пострадало — все из-за того, что я гонялся с тобой за овцами.

— Но, дядя… — начал было Джефф.

Дрейк взмахом руки остановил его, и голос его стал жестким, почти сердитым.

— Я знаю, ты не нарочно. Однако из-за твоей оплошности пострадали мои люди. Твоя тетя чуть не умерла. Мы возвращаемся домой.

— Да, сэр, — подавленно пробормотал Джефф.

— Мне жаль поступать так, но про тех овец, Джефф, можешь забыть. Похоже, кое-каким вещам ты так пока и не научился.

— Но я же… — сделал еще одну попытку Джефф.

— Помолчи, — угрожающе рявкнул рослый стедгольдер, и Джефф ссутулился, стараясь сдержать слезы. — Все решено. — Дрейк отвел наконец взгляд от Джеффа. — Это еще кто, вороны меня побери?

Джефф услышал шелест платья — рабыня присела в почтительном реверансе.

— Меня зовут Кэлен, сэр. Я спешила из Ривы в гарнизон с посланием от моего господина и заблудилась в грозу. Мальчик нашел меня. Сэр, он спас мне жизнь.

Джефф испытал короткий прилив благодарности к рабыне и с надеждой посмотрел на дядю.

— Ты оказалась в лесу в эту грозу? Что ж, судьба милостива к дуракам и детям, — заметил Дрейк. Потом хмыкнул и посмотрел на нее внимательнее. — Ты у нас, случайно, не из беглых, нет?

— Нет, сэр.

— Ладно, там видно будет, — буркнул Дрейк. — Ступай со мной, красотка. И не вздумай бежать. Я могу стать очень неприятным и раздражительным, если мне еще и тебя придется выслеживать.

— Да, сэр.

Дрейк кивнул и снова повернулся к Джеффу. Голос его стал суровее.

— Как только вернемся домой, парень, марш к себе в комнату и сиди там, пока я не решу, что с тобой делать. Ясно?

Джефф потрясенно уставился на дядю. Тот никогда еще не вел себя так. Даже когда он задавал Джеффу порку, в голосе его не звучало такой ярости. Дрейк всегда полностью владел собой. Глядя на него снизу вверх, Джефф невольно испытывал трепет перед его фигурой, перед жестким, сердитым блеском в глазах, перед силой его здоровенных лапищ. Он не осмелился говорить, но не прекращал молча молить дядю о прощении, всем своим видом показывая, как раскаивается, как хочет, чтобы все было по-прежнему. Он смутно понимал, что плачет, но теперь ему было все равно.

Лицо Дрейка оставалось жестким, словно высеченное из гранита — и таким же беспощадным.

— Ты понял, парень?

Все надежды, которые еще оставались у Джеффа, рухнули под этим взглядом, испарились от жара, излучаемого дядиным гневом.

— Понял, сэр, — пролепетал он.

Дрейк отвернулся и зашагал по тракту обратно к дому.

— И пошевеливайся, — бросил он, не оборачиваясь. — Я и так слишком много времени потратил на всю эту чепуху.

Джефф понуро двинулся за ним. Накануне, поймав пытавшегося удрать на поиски овец Джеффа, тот и вполовину не был так зол. Что случилось с тех пор? Что могло так разъярить дядю? Ответ пришел почти мгновенно. Кто-то, кто был ему дорог, тоже пострадал из-за этой истории. Его сестра, Белла. Неужели она и правда чуть не умерла? Ох, астелы, неужели все так ужасно?

Только тут до Джеффа начало доходить, что он лишился чего-то куда более важного, чем овцы или статус опытного подпаска. Он лишился дядиного уважения. Дрейк никогда не обращался с ним так, как остальные: он не выказывал к нему жалости из-за отсутствия у него астелов, никогда не презирал его за неопытность. Особенно заметно это стало в последние месяцы. Их отношения превратились в своеобразную дружбу, какой у Джеффа не было ни с кем другим, в ненавязчивую взаимную привязанность двух почти равных людей. Это не были отношения взрослого и ребенка. Это медленно, исподволь складывалось несколько последних лет — с тех пор, как Джефф стал подпаском.

И это ушло. Джефф и не задумывался о том, что это у него было, — и оно ушло.

И овцы тоже.

Как и его шансы на будущее, на жизнь где-нибудь вдали от этой долины, от положения лишенного астелов урода, ублюдка, плода случайной связи с солдатом из легиона…

Слезы слепили его; ему удавалось, правда, не всхлипывать громко. Он не видел дяди, хотя услышал его нетерпеливый окрик:

— Джефф!

Он не слышал, как Кэлен тоже двинулась за ними. Он переставлял ноги, и боль в душе терзала его куда сильнее, чем полученные накануне синяки и царапины.

Джефф брел, не поднимая глаз. Ему было все равно, куда несут его ноги.

Все равно он не попадет никуда.

Для Кэлен дорога в Индерфорд превратилась в долгое и изощренное упражнение в способности переносить боль. Что бы она там ни говорила Джеффу утром, колено, разбитое при безумном приземлении в ночную грозу, распухло, болело, как астелы знают что, и почти полностью отказывалось выдерживать ее вес. Да и порез на плече, полученный от Крэйга в лагере мятежников, тоже добавлял острых ощущений. При этом одна боль не заглушала другую; обе лишь складывались в едва переносимую пытку, отнимавшую почти все ее силы и внимание, — и даже так у нее еще оставались силы испытывать боль за ковылявшего перед ней паренька.