В письме, ряд искусствоведов и художников жёстко критиковал сам стиль и его апологета Калашникова, настаивая на лишении его возможности выставляться, и запрещении ему заниматься художественным творчеством.

В ответной речи, президент Академии товарищ Томский посетовал, что в приступе священного гнева, подписанты забыли о существовании советских законов, которые наоборот, стимулируют занятие советскими людьми творческой деятельностью в том числе и не связанной с профессиональными задачами.

— Офицер Комитета Государственной безопасности Никита Калашников, рисует в свободное от работы время, и не выставляется на площадях художественных заведений, а его единственная выставка прошла в цирке на Цветном бульваре, подчиняющемуся Союзгосцирку, и министерству культуры. И если кто-то желает запретить товарищу Калашникову рисовать, то им следует обратиться именно туда, а не беспокоить руководство академии. — Сказал в своём выступлении Николай Васильевич Томский.

Советская культура 15 января 1981 года.

Авианосная группа в составе авианосца Советский Союз, авианесущего крейсера Сталин, трёх ракетных линкоров, и прочих водоплавающих и сильно вооружённых сил, спокойно и неторопливо вышли из порта Владивосток, транслируя в эфир предупреждение об атомном оружии на борту, и приказе применить его при любой попытке противодействия.

Над ордером постоянно барражировали противолодочные корабли и вертолёты, тоже с атомными торпедами на борту, поэтому в радиусе обзора радиолокаторов мелькали только рыбаки, которым и сам чёрт не брат.

Американская авиагруппа на Окинаве прекратила полёты, а вся Япония объявила штормовую опасность высшего уровня и не выпускала никого из портов пока русские не прошли.

Тихо стало в проливах, и даже контейнеровозы предпочли пропустить русский ордер затихарившись по портам, и якорным стоянкам.

Куда шла такая мощная группа никто сообщить не изволил, но на всякий случай, из американских портов вышли все корабли, имевшие ход, и встали по-боевому, в ожидании атаки.

И мир замер. Потому что рассуждать об атомной войне это одно, а видеть её приближение — совсем другое. Но те, кто надо, знал, что это не про них, и одним жестом успокоил, американских военных, напомнив, как в своё время они сами выдвигались в полном молчании к берегам Вьетнама двумя авиагруппами.

Но основные силы выдвигались по воздуху, и когда корабли начинали готовить высадку морской пехоты, восемь ИЛ-76 приняли на борт десант, и взяли курс на юг.

Никита десантировался в составе первой роты разведбата, бригады особого назначения, где он знал всех и его знали.

Во время полёта дважды дозаправились, чтобы не выходить на точку с сухими баками, и через восемь с половиной часов полёта, машины встали на курс сброса.

Десантировались в ночь, поэтому в чернильной мгле виднелись лишь огни, зажжённые разведгруппой морской пехоты, добравшейся на место на вертолётах.

Мягко спружинив Никита перекатился по земле, погасил купол, и пошёл по направлению к ближайшему огню, где собирали десант.

Точка входа в подземную базу инопланетных рабовладельцев находилась совсем рядом, и там уже возились военные инженеры, готовя вскрытие бетонного купола.

Непонятно кому и для чего потребовалось строить в мавританской саванне такое странное сооружение, но тем не менее оно существовало, и Никита шёл в него первым, оставив всех снаружи.

За право участвовать в операции он выдержал настоящее сражение на Совете Обороны, и сейчас с полным на то правом распоряжался своим! взводом, состоящим исключительно из офицеров.

Обнаружена портальная база шагран. Уничтожьте базу и всех шагран. Премия за ликвидацию базы — 1000 единиц прогресса.

Спецназ уже взял вход в подземелье в кольцо, и занимался поисками резервных выходов, когда прозвучал резкий хлопок взрывчатки. Ударная волна буквально выгрызла часть бетонной стены, обрамлявшей стальную дверь, и она с хрустом и грохотом провалилась внутрь.

— Кот вошёл. — Никита поправил чуть сбившийся фонарь, но сразу выключил его потому как в подземелье было относительно светло.

— Принимаю пять на пять, пушистенький. — Раздался голос батальонной радистки Вероники Коневой.

И тут изнутри ударило пси-волной так жёстко, что Никита даже присел, часто моргая отгоняя дурноту и тьму в глазах, а заглянувшего в дыру радиста, тут же вырубило и он словно колода рухнул на камни, и тут же утащен из зоны поражения.

— Вот, же… — Никита покачал головой, и шагнул вперёд, протаскивая за собой тонкий кабель ретранслятора. — Здесь Кот. Спускаюсь. Излучатели на потолке. Выбиваю.