Веселая мелодия лютни внезапно оборвалась, к явному неудовольствию запротестовавших танцующих. Вдребезги пьяный мужчина, хорошо видный Ровене, все еще продолжал танцевать, царственно подбрасывая невидимых партнерш. Менестрель вытащил фляжку из-под жилета и припал к ней. Большая часть вина разлилась по его подбородку, минуя рот.

Один спотыкающийся рыцарь крикнул ему:

— Играй, Мортимер! Успеешь еще утолить свою дьявольскую жажду!

— Играй, и я пошлю своего оруженосца в твою спальню, чтобы утолить ее как можно лучше, — подхватил сэр Блэйн.

Под гиканье, улюлюканье и свист Мортимер изящно помахал сэру Блэйну пальцами, выражая с женственной изнеженностью свою благодарность. Блэйн перекрестил его, как будто прогоняя призрака. Толпа просто тряслась от смеха. Ровена на всякий случай улыбалась, ничего не понимая в происходящем. Сэр Гарет все еще склонялся над женщиной в одеянии яркого канареечного цвета, сидевшей на скамейке. Он не заметил прекращения музыки, как до этого не замечал ее звучания. Ровена видела, как его рука скользнула под тяжелый платок женщины. Его губы касались ее лебединой шеи. «Как может такая бледная, тонкая шея удерживать тяжелый парчовый платок, не говоря уже о голове?» — поразилась Ровена. Она инстинктивно дотронулась до своей собственной шеи, как бы убеждаясь в ее привычной здоровой крепости. Неважно, что сильно кружится теперь ее голова, Ровена знала, что она крепко держится на ее плечах.

Пальцы Мортимера нежно касались струн лютни. Толпа притихла, когда он начал брать горьковато-сладкие аккорды с таким мастерством, которого они давно уже от него не ожидали.

— Видите ли, мои дорогие господа и дамы, я приготовил вам новую песню, — тихо произнес он.

При звуках берущей за самое сердце мелодии на глазах Ровены появились слезы. Тоскуя по дому, она вытирала их прядкой волос, которую задумчиво покусывала до этого. Толпа подвигалась ближе к Мортимеру. Кому не лестно послушать новую, специально приготовленную к случаю песню.

Гладкие волосы Мортимера упали ему на лицо. Люди наклонялись вперед, чтобы услышать его приглушенные слова.

— Этот напев я впервые услышал две недели назад в замке в Турэйне.

Сэр Гарет выпрямился и нахмурился. Холодок дурного предчувствия пробежал по спине Ровены, когда она увидела, как потемнело его лицо. Но он искал не ее; он в упор глядел на менестреля.

Голосом глубоким и приятным Мортимер начал петь:

Илэйн наша прекрасная

Заколота напрасно.

Ее рукой нетвердой

Убийца выдан гордый…

Опасливо переговариваясь и смущенно покашливая, слушающие отступили на шаг от певца.

Илэйн нашей прекрасной

Ничто уж не опасно —

Ни даже рыцарь темный

Со страстию тлетворной…

Илэйн наша прекрасная…

Ровене даже захотелось подпеть менестрелю, так захватила ее мелодия, но внезапно пение Мортимера оборвалось в начале следующего стиха. Лютня жалобно звякнула о камни, брошенная на пол, и сам менестрель оказался на полу. У его груди замерло острие меча Гарета. Толпа расступилась на безопасное расстояние, образовав круг, в центре которого остались эти двое. Ровена видела, как две женщины, подстрекавшие менестреля, поспешили к двери. Она поднялась на ноги, подобрав волосы под шапку.

Глаза Гарета сверкали подобно черным бриллиантам. Его широкая грудь бурно и прерывисто вздымалась.

— Если ты хочешь пропеть еще хотя бы день, канарейка, говори, кто написал эту песню, — прорычал он, прижимая горло певца сапогом.

Бледные руки Мортимера трепетали, обращаясь вверх в немой мольбе. Гарет ослабил давление сапога, но крепче прижал меч к тунике менестреля.

— Говори сейчас же, иначе замолкнешь навеки.

Мортимер слабо кашлянул.

— Я говорил вам. Я услышал ее в Турэйне. В одном замке.

— В каком замке? И от кого?

— Я не могу припомнить.

— Ты лжешь. — Сапог Гарета вновь придавил горло лежавшего.

Толпа расступилась, давая дорогу сэру Блэйну. Хозяин замка небрежно положил руку на плечо Гарета, тот резко обернулся, и на какой-то момент во всеобщей тишине Ровене подумалось, что он в ярости снесет сейчас голову своего друга.

— Успокойся, мой брат по оружию. Талантливого менестреля нелегко найти. А мне пришлось бы отыскивать другого, если бы ты пронзил его. Прости на этот раз его дерзость. Возможно, он искренне ошибся Улыбка Блэйна была, может быть, чуть-чуть слишком веселой. Гарет в упор смотрел на своего друга. Лицо его застыло в напряженной маске. Потом он перевел взгляд на лежавшего менестреля. Мортимер с надеждой скорчил жалобную гримасу. Гарет с презрительным возгласом убрал меч в ножны, все еще держа свой сапог на горле Мортимера.

Он наклонился к незадачливому певцу, и шепот рыцаря разнесся по всему залу:

— Если эти слова когда-нибудь вырвутся вновь из твоей глотки, они станут твоими последними словами.

Толпа расступилась, когда Гарет пересекал зал широкими шагами. Ровена пошла было за ним, но, неуверенная, должна ли она сопровождать его, остановилась. Гарет подошел к женщине с невинными глазами, сидевшей на скамье. Не говоря ни слова, он взял руку женщины в свою. Она поднялась и последовала за ним вверх по лестнице, бросив на толпу внизу взгляд, одновременно застенчивый и триумфальный. Гарет остановился на площадке. Он оглядел зал и обнаружил Ровену, стоявшую в середине, в полной готовности пойти за ним, если он позовет.