— Может быть, папа не понимает… — слабым голосом произнесла Ровена.

— Он все понимает. — В глазах Маленького Фредди горел холодный серый свет. — Но все же попытайся ты, Ро.

Крик Ровены прозвучал как карканье. Она откашлялась и попыталась вновь:

— Отец, это Ровена. Нам нужна твоя помощь. Мы прятались в лесах больше недели. Но теперь мы — дома. Мы очень голодны и замерзли. Я убежала из Карлеона. Я вернулась домой, отец. К тебе, в Ревелвуд. Я прошу тебя… — Ее голос стих. Рука Маленького Фредди сжала ее руку. Отчаянье придало ей сил, когда она выпрямилась и закричала: — Папа, открой дверь! Мы изнемогаем, мы промерзли до костей. Долго ли нам стоять здесь и проситься в собственный дом? Ты должен открыть дверь. Ты должен…

Маленький Фредди дергал ее за руку. Ледяной ветер промораживал слезы, текущие по ее щекам.

Дверь вновь приоткрылась. В проеме показалось лицо Фордайса.

— Глупое дитя.

Слова прозвучали еще более резко потому, что были произнесены так тихо. Ровена инстинктивно поняла, что они относятся к ней. Ее глаза расширились. Отец никогда еще не порицал ее.

Ирвин двинулся ко рву с улыбкой, изогнувшей его полные губы.

— Мой дражайший дядя, мы избавили Ровену от страшной судьбы и привели ее домой. Разве вы не рады этому?

— Отправляйтесь назад! — От резких слов отца улыбка сползла с лица Ирвина. — Глупые дети, все вы. Уходите вон. Уходите как можно дальше от Ревелвуда. Нам вы не нужны. Все вы.

Лицо Маленького Фредди окаменело.

— Скажите мне, отец, за сколько купил вашу преданность темный рыцарь? За тот потрепанный мешочек золота? Или, может быть, за тридцать монет серебром?

Барон высокомерно хмыкнул:

— Твои подозрения ранят меня, сынок. Неужели ты так плохо думаешь о собственном отце?

Презрительная усмешка Маленького Фредди была красноречивым ответом ему.

— Дело не в золоте или серебре, правда, папа? — крикнула Ровена. Ветер растрепал ее волосы, и они нависли на лицо, совсем как у Марли. Сквозь них лицо казалось размытым.

— Не золото. Не серебро. Я видел смерть в его глазах, когда он набросился на меня как сумасшедший. Да, собственно, он и есть сумасшедший. Безумный рыцарь. Он поклялся, что, если найдет тебя здесь, в Ревелвуде, всем нам конец. — Фордайс продолжал тоном упрека: — Убежав от него, ты обесчестила мое доброе имя.

Маленький Фредди пробормотал слово, которым могла бы гордиться и Марли.

Голос Фордайса стал похож на жалобное подвывание:

— Я умоляю тебя, дитя. Спаси себя и свою родню. Возвратись к сэру Гарету и на коленях проси его милости и прощения. Ты ведь можешь использовать ваши женские уловки, чтобы вернуться в его сердце и в его постель. Твой папа не может позволить тебе снова жить в Ревелвуде, это обесчестит его. Ровена подняла голову.

— Я понимаю. Если я уйду отсюда одна, откроешь дверь для остальных?

Ирвин и Маленький Фредди разразились протестами, но все перекрыл оглушительный бас Большого Фредди:

— Глупости. Ты никуда не пойдешь одна. Я этого не позволю.

Ровена глядела на него, а он наклонил в смущении голову, обнажив в стыдливой улыбке ряд безнадежно испорченных зубов.

Когда Ровена опять повернулась к двери, та была уже закрыта. В замке стояла тишина, будто там заранее все умерли, не дожидаясь мести лорда Карлеонского.

Ровена не могла скрыть умоляющие нотки в голосе:

— Папа, мы погибаем с голоду. Можешь ты хоть дать нам кое-чего в дорогу?

Дверь приоткрылась, и четыре репы, перелетев через ров, упали рядом с ними. Впрочем, одна, подпрыгнув на камне, ускакала в ров. Ирвин бросился на землю и спас от подобной участи еще одну репу. Дверь захлопнулась.

Ровена села, скрестив ноги и положив подбородок на руки. В бледном свете солнца легкий ветерок принес маленькие хлопья снега, впивающиеся тысячами ледяных кинжалов в ее кожу. Она задрала голову и поймала языком снежинку.

— Поразительно. Папа отказался от меня. Меня могут повесить за кражу лошади. Меня преследует маньяк. А теперь еще бог посылает нам снег, чтобы скрасить наш путь.

Маленький Фредди опустился на колени рядом с нею.

— Папа отказался от каждого из нас с первым стоном наслаждения, когда породившее нас семя покидало его чресла.

Она вгляделась в его лицо. Крошечные трещинки окружали края его губ. Серые глаза казались огромными и жутковатыми в окружении теней, особенно четких на светлой коже его лица.