— Двадцать лет я искал человека, который обесчестил мое имя. Человека, бросившего тень на все надежды, мечты и планы, которые вынашивал мой отец, думая обо мне. Человека, который лишил меня сочувствия всех, захлопнул передо мной все двери. Я потратил полжизни в поисках этого слезливого труса.

— И его златовласой дочери?

Он круто повернулся к ней.

— Да. Ребенка, которого Илэйн привезла в Карлеон, выдавая его за законное потомство ее умершего мужа. Вскоре вслед за ней появился ее любовник, предлагая свою службу Карлеону. — Он сделал шаг к ней, Ровена не хотела показывать страха перед его черным взглядом. — Марли считала достаточной местью послать эту златовласую дочь домой, к отцу, изнасилованной и с ублюдком в животе.

Ветерок в лесу казался холодным разгоряченным Щекам Ровены.

— Слишком милосердно для тебя, да? Ты предпочел нечто более дьявольское, — сказала она.

— Все, что я хотел, это истины. Я лгал всю мою жизнь, чтобы найти ее.

— Не говори мне об истине. Это слово звучит издевкой в твоих устах. Нет, Гарет. Ты ищешь не истину. — Она встала на ноги. — Ты хочешь очистить свое имя. Ты хочешь обвинить кого-либо в убийстве, в котором обвиняли тебя. Ты хочешь наказать кого-либо за вынесенную тобой боль.

— Я думаю, твой веселый папа уже убедил тебя в полной своей невиновности, — прошипел он.

— Отец сломал ногу, когда ты отрезал веревку, по которой он лез из окна. Он на лошадь-то еле-еле взобрался, не говоря уж о том, чтобы вернуться по лестнице и вонзить меч в грудь Илэйн.

Гарет хмыкнул:

— Еще одно семейное предание Фордайса. Ты лжешь почти так же хорошо, как твоя мать. — Ровена не думала, что это возможно, однако его лоб нахмурился еще больше.

— Скажи мне тогда, моя дорогая… — Он угрожающе подступил к ней. — Если твой драгоценный папа не убивал Илэйн, кто же тогда сделал это?

Лунный свет, пробившись сквозь облака, осветил Ровену. Она не была готова ответить на вопрос Гарета и не хотела, чтобы он видел ее глаза. С хитростью пойманного зверька она повернулась, чтобы убежать, но его руки обхватили ее прежде, чем она успела сделать шаг. Ровена не сопротивлялась. Сердце Гарета билось в сумасшедшем ритме, когда он держал ее, прижав к себе спиной.

В ее ухо вливалось шелковое тепло его голоса.

— Значит, он убедил тебя, что я — убийца.

Она откинула голову к его плечу, выбрав молчание. Жаркие слезы выступили из-под ее век.

Его руки медленно скользили вверх по ее плечам, волосам, к ее шее. Пальцы в перчатках ласкали гладкую кожу с такой невыносимой нежностью, что Ровена сжалась, как будто ждала, что он ударит ее.

Его тихий странный смех вызвал дрожь страха, прошедшую по ее спине.

— Непостоянное создание. Теперь ты сжимаешься от моего прикосновения. А давно ли с радостью встречала его? Не две ли ночи назад ты лежала подо мной, прося меня…

— Гарет, не…

— Что «не»? Не продолжай? Или не останавливайся? Почему ты не позволяешь мне показать тебе, каким любящим сводным братом я могу быть? — Его пальцы поглаживали округлость ее груди, затем проникли под ее платье, лаская нежный бутон ее соска. Горло Ровены сжималось одновременно от страха и желания.

— Прекрати эту пытку! — закричала она, отбрасывая его руку. — Я не хочу, чтобы ты оттачивал на мне свое искусство. — Она вывернулась из-под его рук и отскочила в сторону.

Он следовал за ней шаг за шагом, протягивая к ней руки.

— Почему же ты убегаешь, маленькая сестренка руки убийцы еще совсем недавно доставляли тебе наслаждение. Тебя не беспокоило, что с них, может быть, капает кровь.

Ровена отбросила назад свои волосы. Грубая кора врезалась в ее плечо, когда она, отступая, прижалась к дереву. Она заставила себя рассмеяться, чтобы не выдать истину. Она знала, кто убил Илэйн, но если Гарет узнает об этом — мир его рухнет окончательно, может быть, схоронив под обломками и его самого.

— Ты хочешь овладеть мною сейчас, Гарет? Как ты овладевал всеми другими женщинами, которые осмеливались смотреть на тебя с подозрением? Хочешь использовать свое главное оружие, заставляющее меня молчать? Или, может быть, ты закроешь глаза и представишь себе, что перед тобою моя мать? Может быть, ты так и поступал с самого начала?

Он подходил все ближе и ближе. Его губы изгибались в усмешке.

— Я уже владел тобой. И должен сказать, ты упала в мою постель быстрее, чем большинство других. Я думаю, тебе, у которой струится в жилах кровь шлюхи, труднее было удержаться.

Ровена забыла, что все это устроила она сама. Забыла все, кроме ярости, застилавшей глаза красным туманом. Ее кулак, выброшенный вперед, нанес в его челюсть такой удар, который заставил его пошатнуться и непременно свалил бы мужчину послабее.

Каждый сустав ее руки мгновенно заныл, как будто она стукнула по железу, но это не могло омрачить своеобразного чувства победы, наполнившего ее. Чувство это было приятным, но кратковременным. Когда Гарет схватил ее за плечи и еще сильнее прижал к дереву, она задумалась о последствиях. К ее удивлению, он всего лишь усмехался, как проказливый демон, выгнанный от самых врат ада. Его лицо не было лицом любящего человека, которого она когда-то знала. Перед нею стоял молодой человек, почти мальчик, — страстный в увлечении и болезненно ревнивый.